— Как тебе Оливия?

Стерва…

— Милая, — сказала я вместо правды.

Отец посмеялся, но, сделав небольшую паузу, продолжил:

— А что вы делали с Максимом перед ужином? За вами ходил Стив.

Так вот, где подвох.

Тебе лучше не знать, папочка, что мы делали. Было бы неплохо, если бы я тоже не знала.

— Он показал библиотеку отца, — сглотнув, начала я врать.

Залившись румянцем от воспоминаний, я отвернулась снова от отца к окну и молилась, чтобы этот разговор как можно скорее закончился.

— И как библиотека?

Горячая и опьяняющая…

— Красивая, — пропищала я, пытаясь вернуть свой голос.

— Ну и хорошо, — успокоился отец.

Больше вопросов он не задавал, и я была рада этому. Последнее о чем мне хотелось, так это болтать с отцом о Максиме и о… поцелуе.

Вечером я так и не рассказала Веронике ни того, что произошло, ни о всех моих мыслях, которые были все смешаны в кучу. Не то, чтобы я ей не доверяла, отнюдь нет. Просто я сама не могла принять тот факт, что я целовалась с Фроловым. Знаю, веду себя и рассуждаю как ребенок, но почему-то образ Максима, его растрепанные волосы, лицо, полное раскаяния, не могли выйти из моей головы.

Где правда, а где ложь? Вот в чем вопрос… Я так же боялась призрения от Ники. Да я сама себя призирала за минутную слабость, за то, что позволила Максиму играться со мной. Свалив все на головную боль от выпитого шампанского, которое, прошу заметить, не пила, забралась в ванну и начала рассуждать. Алкоголь я в принципе больше не пила после того случая.

Такое чувство, что за всё, что я делаю, мне стыдно. За то, что выпила — стыдно, за поцелуй — стыдно, за враньё — стыдно, да даже за то, как на меня смотрит Максим — стыдно, хотя это он делает, а не я.

Я прекрасно понимала, что поделившись с подругой, мне станет легче. Особенно, когда мамы не стало, у меня осталась только Ника. Ну а вдруг она воспримет все не так? Подумает, что я еще одна очередная дурочка, которая бегает за Фроловым. Помню, когда Ника рассказывала про него, я ручалась, что таких типов как он, не переношу. И к чему это привело? Я, зажатая между полками в библиотеке его отца, целовалась с ним. С тем, кого больше всех ненавижу, с тем, кто портил мою жизнь с первых же дней в Москве.

И почему жизнь такая сложная штука?

С этими мыслями я добралась до спальни и сразу же уснула.

Завтра будет лучше…

— До свидания!

— Мартынова, задержитесь, — крикнула мне Лариса Александровна, преподаватель по Английскому.

Развернувшись, я подошла к ее внушительному столу и подняла вопросительный взгляд. Что же ей понадобилось от меня? Лекция вроде закончилась. Она выглядела уставшей. Под глазами залегли мешки под глазами, да и вид соответствовал ее состоянию. Может, что-то произошло?

— Катя, я посмотрела твою презентацию, мне очень она понравилась.