Что-то, что зажато в его здоровенном кулаке. Это что, киндер-яйцо?

— О чем ты подумала? О том, что пора бы начать искать другую работу?

Ольга опускает голову, всхлипывая. Боже, как мне жаль ее. Но возразить, заступиться не могу. Я сама тут на птичьих правах — игрушка, подстилка, девочка для грязных утех. А в руках у меня штука, за которую я в миг лишусь собственной головы.

— Чтобы я эту дрянь в моем доме больше не видел, поняла?"

"Женщина часто кивает. Кажется, этот вопрос немного снимает напряжение, ослабляя угрозу, нависшую над работницей.

— Незаменимых людей нет, — Алаев все так же зол. — Мне похуй кто будет хавку стряпать, лишь бы жрать можно было! И мой разговор с предателями предельно короток. Тебе ли не знать, Ольга Юрьевна?

У меня у самой горло передавливает болезненным комком. Кажется, что бандит через повариху обращается лично ко мне. Пытается предупредить, что совершать глупостей не стоит.

— Я обещаю, что больше самовольничать не буду, — молит она. — Ни шага в сторону.

— Уж постарайся. Не разочаровывай меня. Или поток бабла к твоему больному мужу может быстро закончиться.

Ризван одним движением сжимает в руке кондитерское изделие, а потом отшвыривает его куда-то в сторону.

Все это происходит в гробовой тишине, потому что ни я, ни Ольга Юрьевна, не решаемся даже всхлипнуть.

Когда хозяин покидает кухню, повариха с облегчением облокачивается руками о стол.

— Все будет хорошо, — обещаю я ей, хотя успокаиваю себя. Женщина кивает. Понимаю, что ее никак не отпустит тревога.

Я решаю ничего не уточнять, не спрашивать. Мне кажется, сейчас это лучшее, что я могу сделать.

Еще я понимаю, что даже через силу не смогу запихнуть в себя хотя бы одну ложку чего-то съестного.

Пока хозяйка кухни еще не успела до конца прийти в себя, решаю уйти. Не вижу смысла давиться едой, пусть она и трижды вкусная, в чем я не сомневаюсь, конечно.

Мне продержаться нужно всего лишь до завтра. В полдень я должна буду активировать устройство, после чего меня спасут. Я в это верю. Боюсь, но верю. Это то, что придает сил, уверенности в завтрашнем дне.

Только оказавшись в своей комнате, я разжимаю ладонь. Она вспотела и теперь «украшена» глубоким красными бороздами, так сильно я сжимала устройство.

Внешне оно напоминает флешку. Такую, что были в самом начале, когда они только появились. Небольшой черный прямоугольник.

Верчу его в руках. Устройство незамысловатое и имеет только одну кнопку. Это радует. Видимо, поэтому в письме моего парня и не было лишних инструкций.

Теперь дело за малым — найти ту самую серверную. Лишь бы только Ризван не придумал мне в назначенный час какое-нибудь другое занятие.

Сомнений у меня нет. Я поступаю так, как должна. Но руки все равно трясутся, и тревога не отпускает. Но, наверное, это нормально.