Да, мне неприятно, что бандит трогает сейчас кого-то кроме меня. Только что он так нагло касался моего тела, говорил, как сильно хочет, а теперь лапает другую, что довольно кричит под ним.

Странно, что я вообще об этом думаю. Мне должно быть все равно. У нас с Алаевым нет никакой связи, нет чувств, только взаимная неприязнь и дикий страх с моей стороны.

Вот только почему-то сейчас ситуация воспринимается мною иначе. Как предательство. Грязное, уродливое предательство.

И я продолжаю стоять у двери, полностью теряя слух. Меня как будто бросили в океан, и ушла под толщу соленой воды, откуда даже выбраться не пытаюсь.

Неужели, это конец?! Неужели, я не смогла?! Не справилась?!

— Ты что тут делаешь? — сквозь шумовую завесу кое-как различаю слова. Кто-то дергает меня за руку и трясет."

"Медленно поворачиваю голову в сторону источника шума.

Анвар пытается достучаться до меня, потряхивая.

— Слышишь, меня?! — снова рычит мужчина, и я будто оживаю ото сна. Точно меня волной выкинуло на берег, и теперь я могу хотя бы слышать. Хотя, состояние до сих пор как после удара пыльным мешком по голове.

— Я… я просто хотела… — вздыхаю, потому что не знаю, что сказать.

— Пойдем. Завтрак готов, — мужчина отпускает меня, наконец.

Завтрак… По моим ощущениям с момента пробуждения в комнате Ризвана прошло уже достаточно времени, а, оказывается, даже завтрака еще не было.

— Я тебе что вчера сказал? — спрашивает Анвар, пока мы спускаемся на первый этаж.

Понуро опускаю голову. Ответить мне нечего.

— Мне с тобой таскаться нахуй не уперлось. Только проблемы создаешь, — продолжает громила. — Я бы тебя давно выкинул, чтобы не мешалась.

Обреченно закусываю губу. Кажется, меня и так выкинут. Только не сразу. Бандиты просто так не отпускают. Папу же не отпустили. Не закрыли глаза на то, что он ушел.

Извращенное понятие о чести и обязательствах у таких людей, как Ризван или Анвар, не имеет ничего общего с тем, к которому мы привыкли. По совести они не поступают.

И мне такого ждать не стоит. Повезет еще, если папа справится с поставками быстро. Хотя, насколько мне известно, такие вещи за день не решаются.

— Он… он теперь отдаст меня? — все же решаю спросить. Мне важно знать о том, каким будет наказание. — Ну, другим мужчинам?

— Лучше бы отдал — мороки меньше, — недовольно хмыкает Анвар.

— Лучше… лучше, чем что? — на последнем слове я перехожу на шепот.

Меня что, убьют? Накормят сейчас, а потом забьют, как скотину?

Ответа не следует. Горилла продолжает идти передо мной молча.

— Анвар! — незнакомый мужской голос окликает провожатого практически у самой кухни.

Он оборачивается. Отвечает что-то на незнакомом языке, а затем говорит по-русски, обращаясь уже ко мне:

— Ешь иди, потом в комнату поднимешься. Не выходи, пока за тобой не придут.