У меня что, такая плохая улыбка? Нужно бы глянуть в зеркало.

— Серьёзно? — оживился граф. — Это имеет смысл?

— Я сделал себе узор, позволяющий поглощать пищу и напитки и получать с них энергию, — кивнул я. — Энергии много с этого не будет. Но со временем я улучшу узор. В отличие от живых созданий, такие, как я, не могут самостоятельно восстанавливать энергию. А значит, нужно пользоваться любой возможностью восполнить силы.

— Согласен, — кивнул Иван. — А… вкус ты почувствуешь?

— Пока нет, — мотнул я головой. — Но позже поработаю и над этим.

— А… он? — Граф указал пальцем на моего молчаливого слугу.

— А он на диете. Я за него поем.

— У него нет такого узора? — догадался Иван. — А можно сделать?

— Можно. Но потом. Приятного аппетита. Неужели люди позабыли главное правило жизни: «пока я ем, я глух и нем»?

— Да-да-да, — закивал граф, погрузившись в мысли. — Ты прав. Приятного аппетита, Костя.

К разговору мы вернулись, только когда с трапезой было покончено.

— Прежде чем я начну, я хочу кое-что спросить у тебя, Костя, — неожиданно серьёзно начал граф и уставился на меня немигающим взглядом.

— Хочешь — спрашивай, — кивнул я, развалившись на мягком кресле.

Зачем я это сделал? Когда я был Хозяином Смерти, такой привычки у меня не было, ведь скелет с мощнейшим ядром не может устать, и ему не нужно расслаблять тело.

Привычки прошлого владельца моего нового тела передаются мне?

Или это мои собственные привычки из давнего прошлого, когда я ещё не эволюционировал в Хозяина Смерти, начали ко мне возвращаться?

— Кхм… — откашлялся граф и нервно поёрзал в кресле. — В общем, вопрос такой, Костя… Может ли быть так, что ты в самом деле мой брат?

Он перестал ёрзать и снова впился в меня цепким взглядом.

— Не может, — ровным тоном ответил я.

Иван не шелохнулся. Несколько секунд он всё так же неподвижно сидел и лишь затем выдохнул, сдулся и растёкся в кресле.

— Точно не может, Костя? — с робкой надеждой в голосе спросил он. — Я ведь сделал всё, чтобы подобрать нужную душу…

— И у тебя это получилось, — спокойно кивнул я.

— Вот! — оживился граф. — А какая душа может подходить телу лучше, чем та, что в нём жила тридцать с лишним лет, а⁈

— Например, могущественная душа, которая не растворилась в бесконечном вечном за одиннадцать веков, — пожал я плечами.

— Что? — опешил граф. — Ты… в своём уме, брат? Может быть, ты получил какие-то знания, пока твоя душа витала между землёй и небом, и сейчас просто запутался?

В его взгляде было столько надежды, что мне на миг даже стало жалко Ивана.

Но он исследователь. Нельзя утаивать от исследователя истину в угоду жалости."

"— Я в своём уме, граф, — ровным тоном ответил я. — Твоя теория о том, что душа твоего младшего брата могла подцепить остаточные знания и силу моей души, очень интересна.