Она, видите ли, услышала, как рыдает ребенок, и среди ночи пошла проверять, есть ли дома взрослые.

Слова начальника поста звучали странно: на карте было видно, что дом находился в лесу, и поблизости не было других строений.

– И что она выяснила? – я резко обернулась, впиваясь взглядом в рассказчика.

– Она постучала в дверь, но ей долго не открывали. Услышала, что ребенок звал маму, но мужской голос заставил того прекратить рыдать. А потом ей открыли. Она спросила, не нужна ли им помощь, и, получив довольно грубый отрицательный ответ, ушла домой и оттуда позвонила в полицию.

– Но на карте только один дом, – сунула ему под нос бумагу, и Димас отвел руку, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи.

– Да этот недавно построился. Та женщина заселилась-то только на той неделе. А услышала чисто случайно. Говорит, ночью плохо спит, и вышла на улицу сосновым воздухом подышать, а из форточки соседей плач донесся."

"– Но ведь это может быть соседский ребенок. С чего вы взяли, что это Андрюша? – Игорь задал вполне закономерный вопрос, который уже собиралась задать я.

– Соседка нашла это у калитки соседского дома, – из кармана кителя начальник поста достал прозрачный пакет с моделькой машинки и положил на стол.

Я подошла и, взяв его в руки, начала рассматривать. Но одного взгляда на вещицу хватило, чтобы прикрыть рот ладошкой и успеть подавить рыдание.

Прижала пакетик к груди и зарыдала в голос, не обращая внимания на притихших мужчин.

«No pasaran».

Моделька Пашкиного лексуса была небольшой и помещалась в ладонь. Но я никогда бы не спутала ее с другой, потому что у этой внизу на пластиковой защите была гравировка.

Я забрала эту машинку с панели Лексуса, когда загнала его на стоянку. Сохранила ее в память о муже. А потом и Андрюша попросил поиграть, и я не смогла отказать, хотя боялась, что он может ее потерять. Но сынок относился к вещице бережно, хотя всегда и везде носил с собой, с трудом толкая железную машинку в карман.

– Узнала? – Игорь подошел ко мне и обнял, стискивая в кольце рук. А я продолжала всхлипывать, сжимая в руке вещь, которую совсем недавно держал мой сынок.

– Поехали, – подняла я заплаканное лицо к Арефьеву и как одержимая зашипела, дергая его к двери. – Поехали туда, я должна забрать сына, должна!

Но он не сдвинулся с места, продолжая сочувственно смотреть на меня.

– Лера, нужен ордер. Ты пойми, не можем же мы просто вломиться в дом к чужим людям, это незаконно. Тем более, если Андрюша у них, значит, мы будем рисковать не только собой, но и его жизнью, – он встряхнул меня, пытаясь заставить отвести взгляд от дверей и посмотреть на него. – Мы заберем его, я обещаю. Просто наберись терпения.