Кремлёв опустил взгляд на мои губы, когда я непроизвольно облизала их, и сглотнул. Его кадык дернулся, и в моем мозгу всплыли воспоминания, когда я еще любила прикасаться к его шее.

Целовала, покусывала, зализывала укусы.

– Я хочу, чтобы ты сделала это.

Непонимающе моргнула, стряхивая наваждение. Яркие образы растворились, словно дым, и я попыталась вспомнить, о чем мы говорили.

– Что…

– Кончи со мной.

Резко вскинула голову и наткнулась на серьезность в синих глазах.

– Это исключено.

– Почему?

Я не могу.

Поддел мой подбородок, не давая отвернуться.

Почему?

Это читалось в его взгляде, витало в воздухе, отражалось в напряженных плечах.

– Не могу!

– Можешь, – обхватил он мое лицо руками и продолжил: – Я чувствую это. Каждый раз, когда это случается со мной, ты на грани, но не позволяешь себе сделать это. Почему?

Он снова давил, как делал всегда, и я ненавидела его за это.

Последний раз.

– Лера, – склонился он ко мне, пытаясь поцеловать, но я отвернулась, и его губы скользнули по моей щеке.

Стиснул челюсть и отступил, мазнув по мне льдом синих глаз.

– Считай это последним требованием, – Кремлёв, как ни в чем не бывало, принялся расстёгивать манжеты белоснежной рубашки. Словно не он только что подвел черту, после которой я уже никогда не смогу смотреть в глаза мужу.

Последний раз.

Как загипнотизированная, я наблюдала за его плавными движениями. Стряхнул расстёгнутую рубашку с плеч и взялся за пряжку ремня, а я так и не смогла заставить себя пошевелиться.

Мое нежелание было для него привычно, и он в который раз поджал губы. Молча подошел и встал сзади, так и не сняв брюки. Перекинул мои волосы вперед, открывая молнию платья.

Ощутила, как ткань разошлась, и пальцы Кремлёва провели невидимую дорожку вдоль позвоночника, отчего я непроизвольно повела плечами. Глаза сами собой закрылись, и я почувствовала, как шелковое платье черной лужицей упало к моим ногам.

Грудь этого зверя была горячей. Под атласом кожи ощущался стук сердца. Хотя иногда мне казалось, что у него нет сердца.

Он подвел меня к зеркалу и заставил смотреть. Черное кружево почти не прикрывало мою грудь, а тонкие трусики были лишь формальностью, дополняя комплект. Кружевные резинки чулок выделялись на нежной коже бедер, делая картину слишком порочной.

Невыносимо."

"Губы коснулись чувствительного места за ушком, и я, не выдержав переполнявшего душу ощущения невесомости, прикрыла глаза.

– Я не хочу тебя отпускать, – его голос сел, отчего больше походил на хриплый шепот.

Пальцы коснулись лямочек, и те скользнули с плеч, еще на шаг приближая меня к гибели.

Бюстгальтер упал на пол, и огрубевшие, но до боли нежные руки обхватили мою грудь, слегка поглаживая розовые соски.