Потому что тебе явно нравится Рейес. И ты бы с удовольствием воткнула бы иглы мне в глаза, но, наверное, он как-то это запретил… Даже несмотря на то, что сам меня выбросил.

Чтобы бегать от Рауля Фуэнтеса, мне нужно изучить все входы и выходы в здание.

— Я могу свободно ходить по дому, госпожа?

— Только там, где ходят слуги. Иди.

Вот и славно.

Я иду на кухню. Чем больше я буду среди людей, тем безопаснее. Заодно послушаю местные сплетни.

Сейчас я вижу одно: мне надо любой ценой выбраться из этой крепости. Или придется постоянно бегать от Рауля Фуэнтеса, пока госпожа Фуэнтес меня не выгонит.

А судя по тому, что я успела увидеть и услышать, Диего и Рауль не друзья.

Иначе Рейес не заявил бы о предательстве.

Иначе не было бы смысла меня красть — Рейес мог бы просто подарить меня другу.

Это дичь, но для них же люди — только вещи.

А значит, Рауль Фуэнтес очень вероятно захочет отыграться на мне. Наверняка он, как и матушка, считает меня зазнобой Рейеса…

И самое странное: эта женщина никак не удивилась имени Клары. Сначала от шока из-за рака я это не поняла, но сейчас вспоминаю наш разговор и уверена: она Клару знает.

Вот как бы узнать и мне?

* * *О Кларе на кухне, конечно, не говорят. Зато там вовсю обсуждают Рейеса.

И я изумленно обнаруживаю, что совсем не так, как я привыкла слышать.

— Вы видели, как он сегодня одет?

— Ммм, офигеть шикарный… Жаль, я для него слишком стара, и меня он не позовет.

— Думаете, он сегодня останется на вечер?

— Не останется. Господина Рауля нет дома и господина Маноло тоже. А без господина Рауля никаких вечеринок. Кажется, господин Рейес вообще уже уехал, а мы проморгали.

— Жаль. Рейес — охеренный мужик. Сколько раз ты с ним кончила, Пилар?

Миловидная служанка закатывает глаза и хихикает:

— Не помню. Я сбилась после восьмого… Но это было тааак круто!

Я слышу их как сквозь вату. То, что Рейес любит вечеринки и пользуется вниманием женщин, не новость. То, что он, оказывается, умеет ублажать — теперь тоже не новость.

Новость — горечь и боль, которые я почему-то чувствую от их дурацких сплетен.

Какого дьявола я ревную всех этих женщин?! И Пилар — особенно.

Я совсем, что ли, сдурела?

А ведь они не представляют, что у Рейеса рак. Если я им скажу, они вместо злорадства утопят комнату в слезах.

Служанка по имени Исабель говорит:

— Знаете, мне особенно нравится, когда он немного выпьет, то позволяет себя всюду трогать. В прошлый раз я так на нем ерзала, что у него сразу встал, а потом…

— Кто-нибудь покажет, где мое спальное место? — я не выдерживаю.

— Да, пойдем, — вызывается Пилар, и я крепко стискиваю зубы, чтобы не сказать ей какую-нибудь гадость.

А что я могу сказать?

Меня разъедает кислотой от того, что Рейес был с этой дурацкой Пилар нежным.