Я до трясучки боялась его и вспоминала слова Мерседес. И они тоже пришли на ум не просто так, а потому что я видела в глазах этого человека темное, но сильное, как шторм, восхищение.

Вот только не мной.

Во мне он все время видел какую-то овцу паршивую. Какую-то Клару, чтоб ей пусто было!

Может, этот чертов Рейес особенно западает на один типаж? К несчастью, на мой.

Наверное, эта овца выглядит похоже.

Завтрак он, блять, принесет.

Иди-иди. Беги, пока я не вцепилась в твои бесстыжие черные глаза или не пнула тебя со всей дури коленом между ног. Я, как и многие наши девчонки, умею играть в футбол.

Но понятия не имею, как унять это дурацкое тянущее ощущение. Боль совсем успокоилась еще вчера, а теперь как по новой.

Я смотрю, как Рейес одевается — ни одного лишнего движения — и за это его тоже ненавижу. Он непростительно красив.

Ненавижу.

Надеюсь, когда он вернется, я немного остыну.

Иначе я просто переверну на него свой поднос с завтраком и скажу, что у меня руки дрожат после случившегося.

Господи… какая же я дура…

Это Клара имеет на него право. А я — никто.

«Очень красивая».

Ненавижу.

Сколько он таких красивых перетрахал.

Я не смогу просто расчетливо раздвигать ноги и получать от Рейеса удовольствие, а потом требовать с него «подарки».

Я не шлюха и никогда не смогу ей быть.

Мне до боли необходимо, чтобы человек, который касается моего тела, трогал меня с любовью.

Я была наивной, когда думала, что смогу что угодно перетерпеть.

Я и так смогла только Рейеса, который мне внешне нравится, чтоб его!

А когда он настолько жестоко надо мной подшутил и показал что-то похожее на любовь, я поняла: больше не дам себя насиловать даже ему. Не буду ничего терпеть и стискивать зубы.

Буду орать, плакать и отбиваться.

Или наоборот — буду его целовать.

Я же видела, что с ним стало, когда я просто его обняла. Даже если он думал о своей суке Кларе, то только не тогда.

Дура… Ну кого я ревную?!

Бандита. Убийцу. Насильника. Торговца всякой мерзостью.

Мне хочется истерически рассмеяться. Я ни капли не успокоилась, а Рейес сейчас вернется.

Вот уже он.

Но стоящий на пороге человек одет в маску с прорезями для глаз и рта. И по фигуре ясно: это чужой.

* * *Голова просто раскалывается. Я прихожу в себя на заднем сидении в легковой машине с тонированными стеклами, и от головной боли и запаха ароматизатора меня выворачивает.

К счастью, не на колени — какой-то мужчина подставляет мне бумажный пакет.

Я вижу только руку, потому что силы скосить на него глаза нет.

А когда спазмы стихают, я понимаю: худшее впереди.

Это тот мужик, который напал на меня. Или его подельник в такой же черной маске.

То, что он не человек Рейеса, я догадалась мгновенно. Никто из его людей не прятал лиц.

В номере я не успела даже пискнуть.