В какой-то момент я просто перестала соображать. У меня не осталось сил ни думать, ни сопротивляться, ничего.

Даже моя грудь горела, и трение сосков об одеяло стало невероятно чувствительным.

А потом я сошла с ума. Я захотела чтобы Рейес вообще никогда не останавливался. Чтобы я сгорела от позора в этих невыносимо сладких ощущениях. Или, наоборот, чтобы он немедленно прекратил все, утолив мое ярчайшее желание.

Стать его. Почувствовать его язык, губы или пальцы внизу живота. Что угодно и как угодно.

Я позорно хотела этого больше всего на свете

Чувствовала, что если он так не сделает, то я умру.

У меня не осталось даже сил проклинать себя за слабость.

Одна приятнейшая пустота, духота и дичайший жар.

Одна невыносимая жажда.

Я не понимала сама, чего хотела, и решила попросить Рейеса прекратить, но вместо слов у меня получился только стон.

Жадный, чувственный и как будто чужой.

А Рейес вдруг прекратил порку, и я ощутила настолько сильную боль и разочарование всем своим телом, что готова была Рейеса убить.

Разодрать его голыми руками.

Я перевернулась на спину и безо всякого страха посмотрела в его хищные дьявольские глаза.

В его лицо, полное непонятного голода.

И тогда он меня поцеловал, опять одуряюще дико лизнув мою губу.

В прошлый раз это почти забрало боль, а в этот я вдруг почувствовала что-то настолько яркое внизу живота, что закричала от неожиданности и силы новых ощущений.

Меня всю трясло и выгибало. Я кричала и цеплялась за Рейеса, пока на короткий миг не потеряла сознание, видя перед глазами россыпи звезд.

А потом я медленно пришла в себя.

Воспоминание прерывает ощущение, что нечто крайне твердое упирается мне в попу.

Я замираю, боясь даже дышать, и чувствую, как горло стискивает паника.

Даже после вчерашнего я боюсь Рейеса и боли, которую он легко может причинить."

"Я не думала, что буду сильно любить мужчину, которого судьба пошлет мне в мужья, когда семья накопит на приданое. Но уж что я буду его ненавидеть, я точно не предполагала.

Хотя глупо и нелепо сейчас считать Рейеса мужем. Он может вышвырнуть меня в любой момент или даже оставить прямо здесь, в мотеле, как ненужную вещь.

Мое приданое Рейеса уж точно не заинтересует…

Он мне даже не жених, но все равно нужно что-то делать со страхом перед ним.

И что еще хуже — со смущением.

Вчера, когда все закончилось, мне постоянно чудилось, что Рейес надо мной смеется. Он же хотел, чтобы я «презирала себя».

— Доброе утро, сладкая чика. Как спалось? — хриплый со сна голос Рейеса звучит особенно низко и почему-то волнующе.

На мгновение мое сердце сжимается. Неужели он снова заставит испытать меня что-то настолько же острое и жгучее, как вчера?

— Ужасно, — когда заранее ничего не выдумала, лучше сказать правду.