Эти круглые от ужаса глаза — непередаваемо.

Анхела Рубио должна знать свое место. Разве я многого прошу?

Всего лишь немного благодарности и нежности на ночь.

* * *Когда я выхожу из душа, чика сидит на кровати.

И — надо же! — не в одеяле. Это напрягает.

Ангелочек, не вздумай ломаться раньше времени. Ты казалась мне более сильной.

— Ты меня снова изнасилуешь? — вопрос такой тихий, как будто и не она спрашивает, а мысли у меня в голове проносятся.

— Если попросишь — да. Я безумно тебя хочу, как видишь.

Она замолкает и отворачивается. Не верит, что пока не трону.

А мне на мгновение как ножом по сердцу.

Эта сучка мне не верит, как и Клара не верила. Что найдем лекарство, найдем лучших врачей и вылечим ее.

Я резко чувствую себя каким-то гондоном, но гашу это тупое чувство.

Анхела Рубио вообще меня не видит и не знает. Не чувствует.

Нельзя упрекать ее в том, в чем я мысленно упрекал Клару.

Потому я быстро подхожу к постели и, не успевает ангелок пискнуть, как переворачиваю ее на живот.

— Лежи тихо и не зли меня.

А затем наношу первый удар ладонью по восхитительной заднице.

Не прям больно, но чувствительно. С правильным замахом и по нужной точке.

Это наказание, чика, но только первая его часть. Скоро ты начнешь ерзать и умолять меня. А если не начнешь, твое тело попросит за тебя.

Ангелок вздрагивает, а потом резко дергается. Боль искрами рассыпается по ее нервам, превращаясь в удовольствие.

Давай, маленькая, покажи мне себя.

Я сгораю от любопытства и напряжения, но остаюсь предельно собранным. Эта техника сродни медитации.

Ударишь не туда, сильнее или слабее — будет только боль, которая может убить наслаждение.

Я практиковался на разных девках, пока не достиг совершенства, но так сложно мне еще никогда не было.

Девки не возбуждали меня настолько, как Анхела Рубио.

Потому что этот строптивый ангелок натурально течет.

Я знаю, что у нее повышенная чувственность. Это видно буквально по всему.

Но видеть, как одеяло под ней намокает — непередаваемо.

У меня стоит так, что больно прикоснуться.

И нельзя. И потому, блять, что чика испугается. И поскольку это наказание за ложь, а не изысканный способ ее удовлетворить.

Хотя я знаю массу таких способов. Если все пойдет по плану, в чем я с этой девицей сомневаюсь, я попробую большинство из них.

Достаточно десяти-пятнадцати точных шлепков. Я не прошу чику считать, как в дешевом порно.

Я молча считаю сам и смотрю на реакцию ее тела.

Некоторые девки просто лежали и текли. Им было хорошо, зато мне не очень интересно. Я хочу видеть страсть и хочу чувствовать ее.

Чика мне это дает.

Мало того, что она сразу от меня отворачивается, чтобы я не видел ее затуманившиеся глаза и прикушенную губку, так она еще и не может лежать спокойно."

"Это мелкая, почти незаметная дрожь.