Неужели какая-то полоумная в линзах приревновала меня к Рейесу?

Но энергия, которая исходит от этого существа, кричит: «Это не линзы!»

Женщина разглядывает меня в упор и заявляет:

— Ну, здравствуй, Гарсия.

По ходу она обозналась.

— Эээ… простите?

— Ты не узнаешь меня, Гарсия, зато я тебя ни с кем не перепутаю. Вижу, ты расплачиваешься за свои грехи, — и она кивает в сторону Рейеса.

Точно спятившая!

Разговаривать с больными нужно спокойно, чтобы не провоцировать их на агрессию. Теперь я только так и живу.

— Какие грехи?

— Поймешь, когда полюбишь, Гарсия. Если твое злое сердце еще на это способно.

Я вижу, что Рейес пытается прорваться ко мне, но на его пути постоянно вылезают какие-то люди, и мне становится жутко.

Сумасшедшая еще продолжает пристально смотреть на меня, улыбается чему-то своему, а потом молча разворачивается и уходит.

А меня начинает трясти от ужаса, как будто наступило что-то кошмарное и неотвратимое.

И самое паршивое, что я не могу признаться Рейесу в случившемся. Не могу и все тут."

"С него же станется решить, что я впрямь перед ним виновата. Сексом не занимаюсь или типа того.

Я не успеваю придумать, что ему сказать.

Будто, когда странная девка ушла, мир стал прежним. А Рейес, как всегда, опасно быстрым.

— Что она тебе сказала?

— Она… спросила, где туалет, — глупо. Паршиво. По-идиотски. Лучше бы я ответила, что чокнутая обозналась.

А Рейес сразу понимает, что я вру, и превращается в демона.

Сжимает меня, стискивает, сдавливает и до боли кусает. Это не поцелуй, это пытка.

Все мои планы летят к черту.

Я не хочу больше представлять Рейеса своим мужем. Я хочу лишь убежать от него и спрятаться.

Забиться в самый дальний угол, в самую крохотную нору.

Прошлая ночь была ужасной, но, кажется, эта будет еще хуже.

До мотеля мы добираемся на машине, зато все то время, что ходим пешком, Рейес сжимает мое истерзанное запястье до синяков. Таскает меня за собой, как куклу.

И все молча. Его молчание теперь пугает меня больше всего.

А я сама боюсь сказать хоть слово, потому что любое может вызвать бурю.

Когда мы входим в номер, я вся сжимаюсь. Он обставлен очень просто: широкая кровать, тумбочки по обеим сторонам, кресла около стены, стол.

Довольно похоже на комнату, где Рейес меня держит. Только никакого сада нет.

И вещей у нас с собой нет. Даже распаковывать нечего. Не на что отвлечься.

— Раздевайся, — голос Рейеса настолько будничный и спокойный, что мне становится еще страшнее. То ли он в тихой ярости, то ли хочет расчетливо и особенно жестоко меня наказать.

Я аккуратно стягиваю платье через голову. Если Рейес его изорвет, выходить из мотеля мне будет не в чем. Но его это вряд ли смутит. Вытолкает на улицу даже голую.