Я танцую прилично и постоянно ловлю заинтересованные взгляды.

Но главное сейчас — чика. Покажи, что я не ошибся. Что верно на тебя поставил.

Музыка очень правильная — в меру быстрая, но не слишком.

Я отдаю пустые бокалы официанту, и мы шагаем в толпу. Туда, где самая жара, хотя моя кровь и так кипит.

На чике нет трусиков, и все, кто случайно ее задевают, вызывают у меня бешенство.

А потом она выбирает себе место, прикрывает глаза и начинает танцевать.

А для меня натурально останавливается мир.

Потому что она дьявольски горячая сучка.

Потому что такую тряску бедрами редко увидишь.

Потому что она отдается танцу полностью, не скрывая эмоции.

Анхела Рубио не видит никого. Она в своем мире, где нет ничего, кроме музыки. Это невозможно не почувствовать.

Я танцую рядом с ней, но, похоже, она меня даже не замечает.

Я завороженно наблюдаю, как движется ее грудь. Как колышутся бедра.

А потом какая-то блядь хватает меня за руку и тащит танцевать с ней. Пара мгновений — уже пара шагов. Толпа разделяет нас с чикой.

А когда мне удается вежливо избавиться от назойливой девки, я вижу, что чика говорит с кем-то очень странным. Оно — баба, и это все, что можно определенно сказать.

Куча дредов, модные тряпки и юное лицо, но взгляд, как у нечисти.

Крайне светлые, чуть ли не белые глаза.

Что этой ведьме от чики надо?! Как она вообще пролезла в клуб?!

Я быстро иду к ним, расталкивая недовольных танцующих.

Один долбоеб толкает меня в ответ. И сразу с самой дебильной рожей принимается извиняться. Вдарить ему — значит, точно нарваться на полицию.

Я киваю и улыбаюсь, мол, все в порядке, а когда вылавливаю взглядом чику, ведьмы с ней рядом нет. Зато сама Анхела стоит явно с задумчивым видом и покачивается как-то вяло.

Не то что ее прежний зажигательный танец.

Значит, ведьма мне не привиделась.

Мы с Анхелой в толпе народа, но никто не обращает на нас внимания. Я наклоняюсь и спрашиваю в маленькое ухо.

— Что она тебе сказала? — не уточняю, кто. И так понятно.

— Она… спросила, где туалет.

Чика, ты себя видишь? На тебе лица нет.

А мне ты сейчас нагло, в лицо, врешь. И это непростительно.

Я вспоминаю, как Анхела Рубио улыбалась Пакито. Как смотрели, да и сейчас смотрят на нее ублюдки вокруг.

И во мне поднимается душная ледяная ярость.

Да, я хотел, чтобы чика отвлеклась. Чтобы побыла в обстановке, которую явно любит. Я хотел посмотреть на нее настоящую.

Но держать меня за идиота я ей не позволю.

И я впиваюсь в ее развратные губы жалящим и злым поцелуем. Показываю всем и, главное, ей самой, кто хозяин этой девки.

Она замирает, а в уголках глаз показываются блятские тихие слезы. Опять.

Я больше на это не куплюсь. Я знаю, что ей больно.

Но больно ей потому, что она снова сама напрашивается. Лжет, не целует меня в ответ. Развлекается за мои деньги.