Новое правило такое: теперь ты можешь говорить свободно. Но если оскорбишь меня, тебя ждет неизбежное наказание.

Тоже мне новое! Я аккуратно интересуюсь:

— Откуда мне знать, что для тебя оскорбление, Рейес?

Его жуткие черные глаза похожи на черные лучи, прожигающие мою кожу.

— Не хочешь выяснить, какое наказание, чика?

Я пожимаю плечами.

— Наверняка что-то болезненное и унизительное."

"«Ты же не можешь иначе», — это я не произношу.

Рейес прищуривается.

— Раздевайся.

Я так и знала. Правильно, что не надела жмущее белье.

Я поднимаюсь из-за стола.

— Можно тебя спросить?

Рейес кидает на меня удивленный взгляд, а я на мгновение замираю. Надо же: иногда и он испытывает нормальные чувства!

— Да, — отвечает вкрадчиво.

Нет, Рейес. Ничего милого я у тебя не спрошу.

— Когда ты меня отпустишь?

Глава 8. Белье. Диего

ДИЕГО

Все-таки Раулито дубина. Будь я хорошим братом, сказал бы ему, к чему приводит занюхивание всякой дряни.

Но мне выгоднее, если он сдохнет, и я молчу.

В последние полчаса нашей встречи этот долбанутый отлип от подаренной шлюхи и болтал, что у меня в поместье развелись очень наглые мартышки.

Обезьяны — вездесущие твари, но они уж точно особо не бегают по пустым крышам домов.

Так что я честно смотрел на него, как на дебила. Но виски почти не пил и ничего не ляпнул.

Когда я накопаю достаточно доказательств, урою его. А пока что открытая война с их кланом мне не нужна. Я сильнее, зато их больше.

Теперь Раулито, наконец, убрался, и я смогу навестить свою чику. Примерить на нее все, что купила Франциска.

У сестры Рамоса неплохой вкус. Я приплатил ей за услугу, а в следующий раз думаю сам свозить ангелочка в магазины.

Если этот раз, конечно, будет.

Смирная и послушная Анхела Рубио — совсем не то, что мне нужно. Она — лишь тень дьяволицы, царящей у меня в голове и вызывающей адский стояк. Той, от кого я хочу избавиться.

Сраная жизнь. Она как-то совершенно блядски устроена. Только любовь вечна, а любимые всегда уходят слишком рано.

Не хочу думать о том, что мои — особенно.

Это последствия пьянства. Я становлюсь сентиментальным и думаю, что я, наверное, какой-то особенный урод, раз в моей жизни все повернулось вот так.

Братьев нет, сестер нет. Я — единственный поздний ребенок. Отец очень любил маму. Если у него и бывали шлюхи, ублюдков не завел.

Родителей тоже теперь нет, светлая им память.

Клары нет.

Никого и ничего нет. Только хозяйство, люди и бляди.

Никто меня не любит, да и не за что. Я не девка, чтобы любить за смазливую рожу. Да и она-то не особо красивая. Так, сойдет.

Сейчас у меня есть только долбаный порочный ангелочек. И для нее я — воплощение мирового зла.

Так какого хера я ее держу? А сладкая потому что.