Возможно, я бы нашла способ… остаться с ним?

Хочу ли я этого?

Тогда как в моем сознании он по важности, словно целая вселенная, у меня даже сомнений не возникает.

Но что я могу в таком состоянии? Мне ведь даже предложить ему нечего…

Чувствую, как колени уже мокрые от слез. Жадно хватаю ртом воздух. На груди словно огромный булыжник лежит. Сердце в ушах тарабанит."

"Это эгоистично. Желать быть чьей-то обузой. Мне не нравится это ощущение. Но я не представляю, как жить дальше. Если он откажется от меня. Последняя надежда на то, что я еще хоть кому-то нужна, осталась в той смрадной квартире.

И ему не нужна.

Хотя есть кое-что…

— Аня! — гремит за спиной голос, и на мои плечи ложатся горячие ладони. — Что с тобой?!

Он подтягивает меня в свои объятия. Гладит лицо. А я все еще не могу вздохнуть полной грудью.

— Снова воспоминание? Или болит что-то? Покажи, что болит! Не молчи только…

Не в силах справиться с истерикой, кладу ладонь на свою грудь. Сильные руки подхватывают меня и выносят из душной ванной.

— Сиди тут, — велит он, усаживая меня на какую-то прохладную поверхность.

Спиной ложусь на стену, не в состоянии держать равновесие.

Уже через секунду в мои руки вкладывается стакан.

— Попей. Ну как ты? — большая ладонь скользит по моему лбу. — Ты вся мокрая. Но судя по крови в волосах помыться так и не успела.

Слышу, как рядом включается вода. Очевидно мы на кухне. Лица касается влажная ткань. Трет висок, затем волосы.

Похоже, купание придется отложить. А значит, моя судьба решится быстрее, чем я надеялась.

Сейчас приведет меня в товарный вид и сдаст…

Есть ведь кое-что. Что я могла бы ему предложить.

Однако он заведомо уже отказался. Не сделай он этого, мне бы было проще решиться.

А теперь я боюсь его реакции.

Руки дрожат. Но я все же ловлю пальцами его ладонь и отнимаю от своего лица. Сейчас скажу и он меня не то, что в интернат, прямо так в подъезд выставит.

— Подожди. Я почти оттер, — пытается забрать из моих рук свою ладонь. Но я уже почти решилась, а потому боюсь отпускать. — Ну что?

Опускаю глаза, ощущая его недовольство, скрытое за терпением.

— В-вы… могли бы… Глеб, я… — нет, я не могу этого даже произнести.

ГЛЕБ

Смотрю на маленькие пальчики, что довольно уверенно сжимают мою ладонь. Хоть и дрожат.

Рука Ани нерешительно тянется ко мне.

Ложится на мое плечо. Скользит к шее. Обвивает, словно ядовитый плющ.

— П-простите, я…

Поднимаю глаза и шумно сглатываю. Невеличка неторопливо подается вперед, вся стрункой вытянулась, сидя на разделочном стол. А я пошевелиться не могу.

Какого черта она делает? Что такого сказать хочет, что нужно так близко придвигаться?

Кажется, я уже догадываюсь. Но не могу противиться. Как завороженный слежу за ее приоткрытым ротиком, ловя каждый вздох.

В моей бороде запутываются тонкие пальчики.