‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну чего ты, невеличка? — это ласковое слово из его уст вынуждает меня чувствовать себя комфортнее рядом с ним. — Не понравилось, что ли?

И мне не по душе это тепло. Чем сильнее я доверяюсь ему, тем больнее потом от грубых слов...

Большая ладонь ложится на мою щеку.

— Понравилось, — шепчу я, не в силах промолчать. — Очень.

Опускаю голову навстречу его теплу.

— Чего тогда опять ревешь?

Шмыгаю носом, и даже не знаю, как объясниться.

Боюсь, что вы снова насмехаетесь. Страшно, что как только я расслаблюсь, получу за свою беспечность.

— Я вам очень благодарна просто, — бормочу вслух. — Простите...

— Нашла, кого благодарить, — как-то обречённо вздыхает он.

Не могу понять, что это должно значить?

— Это ты из благодарности слезу пустила? — ворчит строгий голос. — Я тогда остальные подарки лучше не буду показывать.

Затихаю, не в силах справиться с любопытством. Подарки? Да что это с ним? За что? Зачем?

— Вот умница. И не реви мне тут больше.

Он разворачивается ко мне всем корпусом и подтягивает меня к себе так, что оказывается между моих раздвинутых ног. В следующую секунду моей руки касается нечто пушистое:

— Ой, мамочки! — вскрикиваю от неожиданности, и едва не вскакиваю с дивана.

— Тише-тише, — смеётся.

Хмурюсь, пытаясь не расплакаться. Что это было? Мне почему-то представляется какая-нибудь мышь. Он действительно привёл меня сюда, чтобы поиздеваться?

— Прости-прости, — смех унимается. — Надо было тебя сначала предупредить. Оно неживое.

Ещё лучше! Да лучше бы живую крысу мне подсунул! Пыхчу, силясь сдержать эмоции.

— Невеличка, это — невеличка.

Что ещё за тавтология?

— Не бойся, потрогай, — просит он так мягко, что я не могу противиться.

Чувствую, как рука дрожит, но все же раскрываю перед собой ладонь. Пушистое нечто касается моей кожи. Касаюсь пальцами. Хмурюсь, пытаясь понять, в чем подвох.

Это игрушка?

— Подумал, что тебе понравится, — как-то нерешительно говорит уже совсем нестрогий голос.

Он думал о том, что мне может понравиться? Это ли не странно? Может он оборотень? И по ночам в нем пробуждается дружелюбный волк?

Усмехаюсь, продолжая изучать пушистый предмет в руках. Ну, это неживое явно не что-то убитое. Уже хорошо.

Под невероятным слоем меха, нащупываю пластмассовый треугольник — похоже, клювик. Рядом гранённые глазки. По бокам пухлого туловища, пара крылышек:

— Птичка, — улыбаюсь я.

— Она мне тебя напомнила, — усмехается он и вновь куда-то тянется. — Как и эти все... Только не пугайся в этот раз.

Чувствую, как на мои ноги, словно вата сыплется.