Тяжело дыша, исподлобья наблюдаю, как девчонка торопливо пытается сбежать из кухни. Дрожащими пальчиками по стене скользит.

Вынуждая меня податься вперёд, налетает на домработницу, что явилась в самый неподходящий момент, резко отрезвив меня. Или подходящий. Останавливаю себя. Я ж вроде решил, что не нянька.

Хмурюсь, чувствуя неприятный осадок в душе. Будто я совершил сейчас что-то непоправимое. То, о чем потом могу крепко пожалеть.

— Что ты творишь? — ворчит Надежда. — Слепая ведь, а не полоумная! Куда так несёшься?

— Простите, — слышу слёзы в голосе Ани, хоть она и пытается не всхлипывать.

Запускаю пятерню в волосы. Так стиснул зубы, что кажется сейчас потрескаются. Воротит от самого себя! И от неё, жалкой такой!!!

Что за урод?!

Забей! Займись своим делом!

— Доброе утро, Глеб Виталич! — завидев меня, домработница резко меняет интонацию. — А я чуть пораньше решила прийти! Вы ж поговорить хотели.

Принесла нелегкая...

Проводив девчонку взглядом, переключаю внимание на домработницу:

— Я вроде уже по телефону все сказал. Ещё раз подобное повторится — уволю!

— Так, а с девчонкой, что прикажете делать? — вкрадчиво интересуется женщина.

Хлопает дверь, вынуждая домработницу подскочить на месте и покоситься в коридор.

Закатываю глаза:

— Накормить. И оставить в покое, — велю я, немного подумав.

— Как оставить? Тут?

— Хочешь к себе забрать? — я скептически приподнимаю бровь.

— Вот ещё! Только мне и не хватало обузы! В малюсенькой квартирке! Где мы с дочками ютимся! Ой, скажете, — усмехается Надежда.

А я щурюсь недобро. Значит я не один такой недовольный подобным сюрпризом в своём доме?

— Сдали бы ее в приют. Есть же какие-то интернаты для калек, — советует добродетельница.

На секунду представляется, как я высаживаю ее беспомощную у пошарпанных деревянных дверей интерната, и уезжаю.

До боли сжимаю кулаки.

— Сначала надо узнать, что к чему, — шиплю сквозь сжатые зубы. — А потом решу, как поступить.

Домработница неопределенно пожимает плечами:

— Хозяин-барин, — и удаляется из кухни.

Перевожу взгляд на край двери, что виднеется из кухни. Девчонка так ею шарахнула, что первым порывом было ворваться в комнату и напомнить, что она здесь тихая неприметная, — и к тому же незваная, — гостья. Но чувство, что я уже и без того совершил непоправимую ошибку не позволяет мне сделать и шагу. Все что остаётся, продолжать стоять среди кухни, зло сжимая кулаки.

Сам не пойму, чего так вскипятился. Обычно я на самообладание не жалуюсь. А сегодня просто крыша едет.

Долго так стою, продолжая пялиться на запертую дверь. В коридоре мелькнула Надежда, и скрылась в дальнем углу коридора. Должно быть, отправилась стирку запускать.

Едва не вздрагиваю, когда телефон на столе неожиданно начинает вибрировать.