— Я сделаю все возможное, чтобы ее скрасить, — улыбаюсь я в ответ, чувствуя себя так уверенно в его руках. — Так мне еще сегодня выступать?

— Мгм, — выдыхает Глеб, рядом с моим ухом, утыкаясь носом в мои волосы. — Я как мог, постарался разбавить твой первый концерт, чтобы ты имела возможность хотя бы передохнуть и справиться с эмоциями. Но, по меньшей мере, тебе еще придется сыграть для нас на рояле.

При упоминании рояля, в лицо снова бросается жар.

— Нет, Анюта, — дыхание Глеба опаляет мой висок, а затем губы легко касаются кожи. — Так — мы будем играть немного позже. А сейчас только пальчиками. По клавишам.

ГЛЕБ

Она такая красивая. Особенно когда ее щечки розовеют от смущения.

Невольно касаюсь губами ее лба и прикрываю глаза от удовольствия. Однако на душе кошки скребут.

Лара – сука! Как она могла? А главное, почему не сказала мне?!

Теперь-то понятно, каким ветром Невеличку задуло в мой дом, и к чему все это представление моей сестрицы с неожиданной милосердной дружбой! Она хотела скрыть преступление!

А если быть точнее, если я правильно все понимаю: дождаться пока к Ане вернется память и убедиться, что она не запомнила машину Ларисы. Ну или же удостоверится, что амнезия и не планирует проходить. А затем вышвырнуть Анюту из дома. И желательно все это было провернуть до моего приезда.

Да только я вернулся раньше, никого не предупредив.

Прижимаю Анюту еще теснее, и утыкаюсь носом в ее волосы. Тогда как во мне все просто кричит о том, что я тоже к этому причастен. Это ведь я напугал Невеличку своей грубостью. Это ведь я вызвал Лару. И даже не удосужился поинтересоваться, была ли она трезва. И теперь я более чем уверен, что нет. Она точно была под чем-то.

В здравом уме она бы быстро поняла, что это был несчастный случай. Аня буквально вывалилась на дорогу. Но судя по тому, как на видео Лариса металась у машины, кому-то нервно названивала, а затем и вовсе запрыгнула в машину и уехала, тут явно было что-то нечисто. И она хотела это скрыть. А потому даже мне не удосужилась позвонить. Хотя я был в паре шагов от места аварии.

Возникает резонный вопрос. А кому тогда она звонила? В скорую? Полицию?

Если взять в расчет, что она в панике бежала с места преступления, то логично предположить, что полиция и скорая – последние номера, которые она бы стала набирать.

Кому-то близкому, но не мне. Гарик. Этот засранец точно в курсе.

Музыка смолкает. Снова целую темную макушку и веду Аню за один из столиков, чтобы она хотя бы успела поесть перед своим следующим выступлением. Однако мысли далеки от зала наполненного празднеством.

Мое сознание сейчас лежит на промерзшем асфальте, в алой лужице, что расплылась рядом с хрупкой девушкой.