Не было никакого желания двигаться.

И вдруг, мой взгляд зацепился за столовый нож и вилку.

Серебряные приборы были хорошо начищенными, блестящими и острыми.

Коварно улыбнулась.

За ужином тоже будут ножи.

Я обязательно прихвачу с собой ножик и когда чудовище по имени Артур Маркович, попытается ко мне прикоснуться — я воткну ему этот нож в его горло!

Пусть захлебнётся своей же кровью!

И тогда, я смогу сбежать и никто не сможет меня остановить!

Сердце бешено забилось.

Мне казалось, что я придумала гениальный план и верила, что у меня всё получится, но…

Не учла я одного.

Я — не убийца.

* * *Елена

После того, как приняла душ, высушила волосы, пришла Анна Петровна и привела с собой мастеров своего дела — мастер по эпиляции; мастер маникюра и педикюра; стилист, визажист.

Мной занимались так, словно я являлась дорогой фарфоровой куклой, боясь причинить даже малейшее неудобство или даже боль.

А Анна Петровна, как Цербер наблюдала и следила за всеми.

Я же несколько раз пыталась намекнуть новым людям, что я в плену.

Шикала, шептала, подмигивала, «делала» глаза, но всё без толку.

А потом, Анна Петровна не выдержала и строго сказала:

— Елена Анатольевна, не стоит предпринимать бесполезные попытки. Все эти люди верны Артуру Марковичу.

Скрипнула зубами и с ненавистью посмотрела в зеркало, в котором отражалась Анна Петровна — самодовольная и строгая, будто тюремщица.

— У вас очень красивое и выразительно лицо, — произнесла женщина визажист. — Только глазки немного припухшие от слёз, но ничего, я всё исправлю.

Я снова взглянула в зеркало. На меня глядела грустная девушка. Глаза не блестели, губы не улыбались, плечи были опущены, и вся моя поза так и говорила об отчаянии.

Вздохнула и почувствовала, как от слёз защипало глаза. Не смогла сдержать солёную влагу.

Вот, есть люди, которые могут помочь мне, но понимаю, что никто, абсолютно никто из этого проклятого дома и пальцем не пошевелит, чтобы вызволить меня из плена.

— Елена Анатольевна, ваши слёзы не помогут ситуации. И хочу напомнить вам, что Артур Маркович ценит пунктуальность. Также он пожелал, чтобы всё было идеальным.

Резко обернулась к «тюремщице» и прошипела:

— Я не буду встречаться с ним!

— Таким своим поведением вы навредите только себе. Не этим женщинам, не мне, а лишь себе. Не поступайте глупо, Елена Анатольевна. Артур Маркович вполне хороший человек. Узнав его поближе, вы поймёте меня.

«Хороший человек?!» — опешила я.

«Как похититель, который грозиться меня держать в этом доме как секс-игрушку может быть хорошим?!»

Моему возмущению, ярости и злости не было предела.

Я посмотрела на отражение, не своё, а Анны Петровны, что стояла позади меня. Её глаза были цвета стали — холодные, бездушные. Лицо не выражало ни почтения, ни жалости, ни сострадания.