Никогда бы не подумала, что мне будет жаль Артура… Талгата…

Я не могу поверить, что он мёртв и лежит недвижимо практически у моих ног.

Спустя ещё время, в комнате становится невозможно душно. Голова у меня сильно кружится. И мне кажется, что я периодически теряю сознание. Не знаю. Быть может, мне это только кажется.

Отчаяние — безнадёжность, боль, тоска, страх и понятие того, что мне никто не поможет.

Постепенно тревога сменяется равнодушием. Боль отходит на второй план, как вдруг, я слышу, как кто-то открывает дверь в комнату…

— Блять… Ну и вонь!

Я слышу чей-то голос. Знакомый и незнакомый, одновременно.

— Уберите здесь всё. Комната должна сиять чистотой и белизной. От тела избавьтесь.

Хочу поднять голову и посмотреть на того, кто вошёл сюда, в комнату, где свершилось братоубийство, но сил у меня нет. Как нет их и на то, чтобы открыть глаза.

Чувствую, как меня снимают с оборудования. Но чувствую слабо. Мне кажется, что у меня больше нет ни рук, ни ног.

Начинаю вдыхать свежий воздух, когда меня уносят из комнаты, в которой думала, что умру.

Прикосновение к мягким и прохладным простыням. Меня положили на кровать.

— Отмой её, как положено. Чтобы не осталось и следа от этого чудовищного запаха блевотины и смерти. Поняла меня?

— Как пожелаете, Хозяин, — был чей-то робкий и раболепный ответ.

А потом… Потом случилась темнота. Иногда я ощущала боль во всём теле. Но потом становилось спокойно и хорошо, но ненадолго. Мне снился кошмар, который никак не хотел отпускать меня из своих липких сетей…

Но всё имеет свой конец.

Даже кошмар.

Глава 24

Елена

Следующие дни были похожи на те, что я провела здесь последние полгода.

Меня кормили и поили, но не выпускали из комнаты.

Анны Петровны я больше не видела, как и того громилу, что каждый раз сторожил у моей двери.

На мои вопросы, где предыдущая прислуга, девушка, что каждый раз заходила ко мне и вносила поднос с едой или меняла простыни, молчала. Она отводила взгляд и старалась не смотреть на меня.

Я будто общалась со стеной.

Всё слилось в череду однообразных дней.

Я всеми силами старалась гнать от себя мысли об убийстве Талгата, что называл себя именем брата — Артур, и думала о том, как мне выбраться отсюда. Быть может, второй брат отпустит меня?

Вряд ли он меня убьёт. Хотел бы убить — убил бы уже давно.

А вот ночами было сложно.

Мне снился тот страшный день: свадьба, потом Артур-Талгат приковывает меня и ласкает… А дальше, мой мозг в замедленном действе показывал мне всё до мельчайших деталей.

Я просыпалась от дикого крика и ужаса.

Это невозможно забыть. Невозможно пережить вот так просто…

Понимала, что, если даже я выберусь отсюда, моя жизнь никогда не станет такой, как прежде.

Я призналась сама себе, что сломлена, телом и душой.