Он мог ходить всё время, с тех пор, как Арина устроилась к нему на работу? Если да – зачем нужен был спектакль, актрисой которого она невольно стала? Сколько лжи было меж ними? И стоит ли выяснять всё?

Она жаждала того, что Королёв вряд ли желал ей дать, но так сладко было придумать себе тот мир, где они оба были свободными. Хотя бы сейчас… Хотя бы на ближайшие несколько минут.

– Мне кажется, мы расстались с тобой на такой ноте, о которой вряд ли можно будет забыть, услышав слова «я к тебе».

Она подошла к окну и сложила руки на груди, будто желала спрятаться, хотя скрываться должна была вовсе не от Королёва и воспоминаний, которые он в не рождал.

С ним она впервые в жизни вела себя настолько откровенно не потому, что её заставляли, а потому что сама желала этого. Он порождал в ней такие потребности, о которых сама Арина даже не подозревала.

– Но…

Она не знала, что сказать. Он приехал к ней и наверняка знал, что застанет Арину гостящей у Горянской. А знал ли, что здесь находится Кирилл? Одно дело знать о наличии ребёнка, совсем другое – встретиться с ним лицом к лицу.

– Но я готова обсудить то, что до этого момента было неясным.

Роман выгнал её, когда Арина ему солгала. Но и сам врал ей всё это время.

Она даже обернуться боялась и увидеть вновь, как Королёв стоит на ногах. Он был каким-то другим, когда не сидел в своём чёртовом инвалидном кресле. Казалось, может взять и сломать её как куклу… впрочем, он всегда это мог, разве её растерянность не подтверждение этому?

– Думаю, у нас обоих было то, что мы… утаивали друг от друга.

– Да, – кивнул Роман. – И главное, что необходимо понять теперь, надеюсь, нам обоим – причины этого.

Он замолчал, не торопясь добавлять что-то еще. Стоял, заложив руки в карманы брюк и смотрел на Арину, повернувшуюся к нему спиной, пытаясь обдумать то, что она сказала.

Тот факт, что она признавала наличие между ними вещей, которые утаивались и готова была обсуждать недосказанное, он счёл для себя добрым знаком. Возможно, смерть Каневского, о которой Арина наверняка уже знала, наконец позволит ей говорить с ним честно. И, пожалуй, ее готовность к диалогу – лучшее, на что ему вообще стоило рассчитывать.

Ходить долго вокруг да около он не собирался – и так слишком много времени было потрачено впустую. И так слишком долго ждал возможности увидеть ее снова."

"– Начну с себя, – наконец заговорил он. – Как ты уже поняла, я могу ходить и это, конечно, не внезапное чудо, – хмыкнул Роман. – Я мог ходить все это время. Ты, конечно, посчитаешь, что я обманул тебя и будешь в этом права. И то, почему поступил так, тебе тоже понравится вряд ли. – Он выпростал руки из карманов и, заложив их за спину, сжал в кулаки. Это простое движение помогло ему собраться, чтобы сказать то, что должен.