Но видела, как мальчик становится всё более открытым и всё больше проводит времени с бабой Лизой, как он называл Горянскую, хотя последняя была категорически этому не рада.

– Если он ещё раз так скажет, я надеру ему уши, – беззлобно ворчала она каждый раз, когда Кирилл выдавал свою «бабу Лизу», на что получала только улыбку Арины.

За несколько дней, что прошли с момента их с сыном приезда в особняк бабушки, многое изменилось. Но самым главным оставалось то, что внутри Арины появилась уверенность, которой не было никогда. Теперь они с Киром могли не дёргаться от каждого звука и шага. Теперь они могли спокойно спать, зная, что никто не придёт за ними и не заставит делать то, чего они не хотели.

Елизавета даже заставила Арину сменить номер телефона, и требовала, чтобы внучка отдавала ей сотовый на целый день. Поначалу вызывавшее у Арины только протест, впоследствии этот ритуал показался ей благом.

Как славно было проводить время в этом особняке, где всё дышало совсем другой эпохой! И где рождалось ощущение, что всё в её жизни может быть иначе.

Того единственного звонка, которого Арина так ждала подспудно, прозвучать не могло, будь у неё хоть три номера, хоть триста три. Да она и не надеялась, что Роман Королёв когда-нибудь позвонит ей. Наверное, он уже забыл, что она когда-то существовала в его жизни. Даже была бы рада этому – что угодно, лишь бы не ненависть и презрение с его стороны.

Сама она часто вспоминала о нём, и это приносило какое-то извращённое удовольствие. Он хотел её. Хотел всё время, пока она была рядом, и это рождало внутри Арины такие чувства, какими бы она никогда и ни с кем не захотела бы делиться.

Она помнила досконально всё… их ласки и поцелуи, то, как Королёв брал её, каждый раз по-новому, но неизменно – с привкусом слепящего наслаждения. Он словно открывал в Арине те грани, о наличии которых не подозревала даже она, и стал не только тем мужчиной, которого она смогла полюбить, но и тем, кого была не в силах забыть.

– Арина! – окликнула её Горянская, с самого утра пребывающая в состоянии нервного возбуждения. Всему причиной был её день рождения, на который, по её заверениям, Елизавета пригласила только самых важных и дорогих гостей.

– М? – выныривая из задумчивости, подняла брови Арина, увлечённая тем, что рассматривала старинный фотоальбом.

В доме Горянской было очень много таких вещей. Величавых и дышащих историей. Они с Киром находились будто бы в ином мире. Здесь не было интернета и телевизоров, здесь всё, происходящее за кирпичными стенами, казалось эфемерным и выдуманным.

– Я сказала, что прибыл первый гость. Ты не встретишь его? Я пока не могу.

Елизавета указала рукой на Кира, который по обыкновению своему задремал, положив голову на колени Горянской.