С Кровавым не шутят! Ты даже близко не понимаешь, что учудила и как нам всем это разгребать!

Бросаю ненавидящий взгляд на Ридли, который устраивается на переднем сиденье.

Даже сейчас. В таком ужасающем состоянии я понимаю, что он напуган до икоты.

Кто же этот Кац, раз Флауэр перед ним шестерка. Мой агент совсем не последний человек в мире моды, у него действительно есть имя, открывающее все двери, а он сейчас растерял всю свою надменность и высокомерие.

Никогда его таким не видела…

И именно страх, и некий пиетет окружающих перед Иваном, настораживает и меня…

Не Флауэра мне нужно сейчас бояться, совсем не его, а русского, упоминание о котором заставляет подобных мужиков перевоплощаться в дождевых червей или жуков-навозников, не знающих, в какую щель забиться, чтобы их не задавили отполированным каблуком дизайнерской обуви.

Дороги из-за дождя почти не видно. Откидываю голову на удобное кожаное кресло и наблюдаю звездное небо, которое демонстрирует белоснежная обивка крыши ролсика.

Переливающиеся точки во тьме салона действительно смахивают на веселых светлячков, которые проплывают по небу салона и на самом деле совсем не отвлекают от мыслей.

И все-таки до конца я не верю в то, что со мной происходит — реальность.

Еще несколько часов назад я была моделью с именем, я принимала участие в показах для мировых брендов, снималась для лучших журналов, а сейчас…

Щипаю себя за запястья и шиплю сквозь кляп во рту. Проклятая тряпка душит и не дает нормально дышать. Никогда не думала, что буду вот так вот жевать платок Ридли, чтоб ему икалось!

Припомню я ему это. Когда-нибудь за все ответит!

Мысль зажигается и гаснет, оставив после себя странное томление в ноющем животе.

Изо всех сил борюсь с паникой, сажусь ровно и выпрямляю плечи. Не плачу, пальцами вцепляюсь в кожу, проговариваю молитвы. Все время царапаю свои руки, чтобы не потеряться в ужасе всего того, что происходит.

Справлюсь. Все равно. Не покажу, как мне на самом деле боязно.

И все равно не могу забыть, как застыла в его руках на самой грани.

Жуткое воспоминание и не менее будоражащее. Заставляющее кровь гнать по венам на скорости…

Страх все же опутывает клешнями, держит сердце, и я пытаюсь не впасть в истерику.

Кац не простит.

Он накажет за мой поступок. Может, он привык карать. На этом завязан его авторитет, а я оскорбила его мужское достоинство. Судя по ощущениям, весьма впечатляющее, кстати…

Такого, как Иван, наверное, никто в нокаут не посыл и еще после этого не убегал."

"Думаю, мне удалось его шокировать.

Бедовая ты, Аврора.

Что Кровавый со мной сделает?

На что способен хищник с задетым самолюбием?

Глава 11

Резко вскидываю руки, пытаюсь ослабить путы, но чужая крепкая пятерня покрывает мои тонкие запястья.

— Тише. Не суетись.