Лёшка прошёл вдоль небольшого строя и остановился напротив отличавшегося от всех остальных своим полковым знаком различия солдатика.

– Кто таков, откуда, и что у вас здесь случилось, рядовой?! – Он внимательно вглядывался в лицо парня.

Тот ещё сильнее вытянул шею и громко прокричал ответ:

– Мушкетёр третий роты Орловского пехотного полка Воробьёв Андрей, Ваше благородие. Следую из гарнизонного госпиталя после ранения к месту расположения своего полка!

– Угу, – кивнул Егоров, – следуете, значит, рядовой? Вот тут, на вот этом самом пустыре вы туда и следуете, да?

– Так точно, вашблагородий! – так же громко прокричал солдатик.

 – Виноват, задержался, готов и дальше следовать!

– А почему грязный такой, мундир рваный, под глазом синяк, с выборгскими что-то здесь не поделил? – и он кивнул в сторону застывших по стойке смирно солдат с красным погоном.

– Никак нет, Ваше благородие, – нахмурился Воробьёв. – То мы так, то мы шутейно. Виноват, мундир исправлю и всё застираю. Через час он как новенький на мне будет!

Солдатик явно нравился Егорову, не сдал своих обидчиков, перед офицером не оробел, отвечал быстро и чётко.

Да и вон, похоже, что всей пятёрке из чужого полка не уступил, бит был, конечно, но держался в бою до последнего. «Есть дух у Воробья», – как уже успел его окрестить поручик, и подошёл к капралу.

– Капрал второй роты выборгского пехотного полка Рябцов Никита, Ваше благородие, – представился тот, буквально поедая глазами офицера.

– Знаешь, наверное, меня, капрал? – сощурил глаза, вглядываясь в лицо здоровяка, Лёшка.

 – С моими егерями с год назад уже небось познакомился, а потом, чать, тоже «беседовал» на каком-нибудь пустыре, а, Никита?!

Похоже, вопрос поручика попал, что называется, не в бровь, а в глаз, и Рябцов, несколько раз моргнув, заметно побледнел.

– Так точно, знаю вас, господин поручик, ваших егерей и самих вас тут все у нас знают, – просипел он сдавленным голосом.

– Ну, вот и хорошо, – мягко улыбнулся ему Лёшка. – Ты, голубчик, проследи-ка самолично, чтобы этого солдатика больше никто тут не обидел, хорошо? Пусть себе спокойно в свой полк далее следует, ему ведь совсем скоро турке кишки на штык наматывать, а он тут с вами в Бухаресте по пустырям воюет.

"

"– Так мы ведь завсегда, вашблагородие! Мы же не хотели вот так-то, а он вона как, прямо сам ведь на дыбки-то встал! – зачастил было капрал, оправдываясь.

– Тихо, тихо, Рябов. Меня не интересует, что у вас там случилось и кто во всём этом виноват, – прервал выборгского капрала Егоров.