Всё равно ведь все деньги на прогон полка до Санкт-Петербурга истратятся, так хоть закупимся наперёд побольше. Треть повозок в починке к тому же ещё нуждаются, котёл на одной кухне надобно запаять, да и так, по мелочи. Всегда ведь так — пока готовишься к дороге, всё вроде у тебя в порядке, а сотню вёрст пройдёшь, где слабо и тонко, вот там всё и рвётся. Егерям опять же передышка нужна, обувку оглядеть и поправить, мундиры подштопать, ну и в банях отмыться.

— Ну, значит, четыре дня, — согласился со своим главным интендантом Егоров. — Я, Александр Павлович, вас пока оставляю.

Мы завтра с Сергеем Владимировичем свои семьи повезём в поместье, а уже потом нагоним. Полковая казна и все прогонные документы у полковника Милорадовича. Маршрут движения, путевые отрезки и места отдыха — всё определено, так что особых трудностей в пути не предвижу.

— Да а какие трудности? — пожал тот плечами. — Лишь бы серьёзных поломок в обозе не было, чтобы зазря не простаивать. Но так-то у нас и запасные повозки, и подменные лошади имеются. Погода только бы не подвела. Вон как пока с ней нам везло. Два дня лишь дождик пролил, и то потом быстро всё выветрило.

Езжайте, Алексей Петрович, сами мы со всем справимся.

Двадцать пятого мая две дорожные, крытые чёрной кожей кареты в сопровождении пятёрки верховых егерей, гонящих с собой сменных коней, выехали из Киева в сторону Чернигова. Переправившись в городе через Десну, небольшая колонна взяла по малому тракту на Брянск, а потом по Московской дороге на Сухиничи. Все места были Алексею знакомые, сколько раз за эти два десятка лет он их тут уже проезжал. В первый раз в далёком семидесятом, а потом был Кагул и двадцать два года в егерях.

Глава 11. В поместье

— Папа, папа, а мы к тётушке заедем или она нас в деревне будет ждать? — волновалась двенадцатилетняя Настя. — Мальчишки-то её уже и не помнят, а я вот не забыла. Тётя Аня, она очень добрая! Мы с ней опять кукол наряжать будем.

— Заедем, — кивнул Алексей, — обязательно. Вон уже и пригороды Козельска показались.

Уездный город ни в чём не изменился: такие же пыльные и кривые улочки, стайки босоногих мальчишек да сонные прохожие, глазеющие на скачущих верхом военных и громыхающие по колдобинам кареты.

Вот и приметный дом отставного полковника Ляпина.

Аникеев, соскочив с коня, бросился к двери и заколотил по ней кулаком. Из соседних домов выглядывали любопытные обыватели, с каким-то испугом глазея на военных.

— Иду, иду! — послышалось из-за двери. — Кого там принесло?

Стукнул внутренний засов, и в открывшуюся щель выглянул пожилой смотритель.

Сержант отступил в сторону, освобождая проход Егорову.

— Харитон Матвеевич, ты ли это? — подойдя ближе, спросил тот старика.

Смотритель открыл шире дверь и пристально вгляделся в полковника.