В первый день полк прошёл три десятка вёрст, переправился через замёрзший Прут и, пройдя вдоль реки десяток вёрст, разбил на ночь лагерь в лесном массиве.

— Никаких свежих следов нет, ваше высокоблагородие, — доложился Осокин. — Мои ребятки хорошо всё прочесали. Я для спокойствия несколько секретов выставил, так что можно не опасаться.

— Сегодня караулы на первой роте! — распорядился полковник. — В последующие сутки чередоваться будем.

Стучали в лесу топоры. С хрустом и грохотом падали подрубленные сухие деревья, и совсем скоро выбранная передовым конным дозором полянка осветилась пламенем множества костров. Запахло мясным духом. Егеря, уважительно здороваясь, шли мимо командира полка с котелками горячего варева.

К Алексею подскочил Никита.

— Ваше высокоблагородие, там кашка стынет уже. Пойдёмте. И щи тоже горячим паром исходят.

Севшие в кружок егеря споро работали ложками.

— Ох и хорошо вот так опосля зимнего пути горячего отведать, — донеслось от ближнего костра. — Селантий, подбрось маненько дровишек, не жалей, перед сном ещё за ними сходим.

Молодой паренёк подкинул несколько больших обрубков сушняка в огонь, и в небо взлетел сноп искр.

— Сидите, сидите, братцы, ужин — дело святое! — остановил вскакивающих егерей Егоров. — Я мимоходом к себе. Как повара-то сегодня сготовили, расстарались ли?

— Расстара-ались нонче, вашвысокоблагородие, — кивнул пожилой капрал. — Ску-усно, аж ум отъешь!

— Дэк а чего бы и не скусно, когда столько мясца и сала в избытке закладывают, — хохотнул молодой егерь. — Так вот на сытое брюхо и топать одно удовольствие.

— Ну-ну, — кивнул Егоров, — дорога дальняя, силы всем нужны. Ты, Иван Авдеевич, поглядывай, чтобы не поморозились молодые. Это нам с тобой такое привычно.

— Так точно, ваше высокоблагородие, пригляжу! — подобрался ветеран, и когда полковник отдалился, дал подзатыльник Селантию. — Ты, щеня, когда старшие разговаривают, более в разговор не встревай! Мясца и сала у него в избытке закладывают! — передразнил он молодого. — А насчёт мороза господин полковник прав, молодые сутками, как мы, в секретах не лежали, могут и обмёрзнуть с непривычки. У кажного в отделении есть свои парусиновые пологи. Вот доедим, потом вбиваем колья, ставим другие на рогатины уклоном и растягиваем две трети парусины сверху и с боков у костра, так, чтобы от него тепло вовнутрь заходило. А оставшуюся треть стелим на подостланные ветки и так вот на них ложимся, чтобы главное не на мёрзлую землю. На кажные два часа у нас свой караульный будет, кто дрова в костёр будет подкидывать. Вот с тебя, Селантий, и начнём. Опосля Пахом встанет, а дальше Кирюха, ну и под утро я сам покараулю.

Через три дня колонна дошла до Кишинёва.