Слишком много противоречий на Балканах, Кавказе и в Причерноморье мы имеем. Вечным нашим соперником Турция была, таковым она и дальше останется, пока вообще существовать будет."

"— Умеешь ты, Лёшка, оптимизм своим подчинённым внушить, — хохотнул Толстой. — Ладно, всё одно, ещё немного османы покочевряжатся и подпишут мирный договор. Деваться-то им всё равно некуда. Проиграла Турция нам войну, господа, вчистую её проиграла. Хоть на суше, а хоть и на море, а вот теперь и в дипломатических баталиях. Если бы не эта Европа, уже бы по Константинополю с вами в парадной колонне маршировали. Но рано пока ещё, рано. Матушка императрица желает сначала укрепиться, а уже потом дальше действовать. На Дунае и Кубанской линии будут новые крепости сейчас закладывать и старые османские чинить. Поговаривают, что из Финляндии Александра Васильевича сюда скоро пришлют, Потёмкина-то теперь нет, чтобы их по разным углам разводить. А генерал-аншеф в фортификации зело силён. Вон сколько на северной линии укреплений за год настроил! Теперь и шведы там не страшны, самим можно в ворота Стокгольма прикладом стучать.

— Ух ты! — вскинулся Алексей. — Здорово! Значит, опять под командованием Суворова доведётся служить? Замечательно!

— Я бы не спешил так радоваться, — сузил глаза Толстой. — По вашему полку, Алексей, пока ещё ничего не решено. Для всех уже предписания о своём квартировании имеются. Только про ваш вот до сих пор ничего не понятно. Странно всё это. Никто не помнит, чтобы такое было.

— Не по-онял, это чего нам теперь, до седой бороды, что ли, в полях и на бивуаках жить? — протянул озадаченно Гусев. — Войне-то всё равно конец, Мить! Неужто они там, в столицах, про целый полк позабыли? — кивнул он наверх. — Блин, да я с семьёй нормально ещё не жил, всё как голь перекатная по бивуакам скитаюсь!

— Тише, тише, — поднял вверх руки Толстой, — никто про вас ничего не забыл. Тут что-то другое. А вот что, я и сам пока не пойму. Какие-то списки в военную коллегию по вам опять недавно требовали. И по интендантскому ведомству, и так, общее. Недавно я перехваченную почту Молдавского господаря к австриякам Репнину заносил, а там как раз про вас речь шла. Только и услышал, что главный интендант Репнину плакался, что, дескать, не сможет он во всё новое целый полк разом переобуть и переодеть.

— Во всё новое?! — аж приподнялся со своей скамьи Гусев. — Так вот же только летом мундиры с обувкой поменяли, прямо после Мачинской баталии? Как только на нас посольскую охрану возложили. Странно это всё. Не находите, Алексей Петрович?

— Да давно уже нахожу, — кивнул Егоров, — только и сам ничего не понимаю. Может, погонят далеко? Оттого и думают обеспечить сменными мундирами и обувью.