Многие из обер- и даже из унтер-офицеров вашего полка, как я знаю, умеют вполне грамотно наносить на бумагу оборонительные схемы. Жду их себе с нетерпением.

— Непростое дело будет, — выйдя из шатра командующего, кивнул на затягивающееся тучами небо Исаев. — Сейчас хорошо прольёт дождиком, и все дороги тут же в грязи утонут. Проще уж нам по целине будет идти.

— Да-а, осень на носу, — сказал озабоченно Алексей. — Лишь бы нам в зимнюю осаду тут не встать, как это под Очаковом и под Измаилом было. Вот уж где лиха натерпелись!

— Не-ет, Ляксей, ты чего! — отмахнулся командир казаков. — Не бывать тут такому, сам Суворов же войсками предводительствует. Сейчас вот, с силами соберёмся и потом дальше пойдём. Я нашей дивизии фланги прикрою, а ты подступы к Варшаве разведаешь. Думаю, что к зиме мы на тёплых квартирах уже будем все стоять.

— Дай бог, так-то я тоже так думаю, — согласился с Исаевым Алексей. — Лишь бы Суворову воевать не мешали. Тогда он победу и сам непременно добудет. Ну что, Иван Иванович, удачи!

— Удачи, Алексей Петрович! — Бригадиры обнялись и пошли к своим людям.

— Завтра поутру, господа, наши полковые эскадроны и посаженная на коней дозорная рота капитана Осокина убывают в сторону вражеской столицы на разведку, — объяснял предстоящую задачу своим собранным офицерам Егоров. — Срок нам поставлен на поиск не более трёх недель. За это время у генерал-аншефа Суворова на столе должна быть самая подробная схема оборонительных укреплений пригорода Варшавы. Поэтому разбиваем свои отряды так, чтобы в каждом из них были и искусные кавалеристы, и хорошие разведчики-пластуны, и непременно те, кто весьма разумен в съёмке местности и в начертании оборонительных схем. Три сотни людей делим на десять отрядов как раз с этим учётом. Общую команду над всеми я возлагаю на вас, господин премьер-майор, — кивнул Скобелеву бригадир. — Батальон, Александр Семёнович, передадите до завершения этого дела своему заместителю, капитану Ширкину.

— Подпругу подтяни, — ворчал пожилой карабинер, передавая коня Кузьме. — И береги его, вальтрап, седло всё время поправляй, копыто смотри чаще, чтобы подкова не сбилась. Угробишь мне коня — я с тебя самого шкуру спущу.

— Ты чего яришься, дядя? — буркнул егерь. — Я, что ли, виноват, что от вас лошадок забирают?

— Лошадки в деревне у твоих родителей остались, — резко бросил ветеран. — А здесь, в амператорской кавалерии — кони. Животина эта казённая и очень дорогая. Буян мне как боевой друг. Он меня раненого из-под турки вывез, когда наш эскадрон под Галацем басурмане окружили. Я уже без сил на нём распластался, не правил совсем, а он не встал, он за остальными нашими припустился. Видишь вон рубец на правой ляжке? — показал он на ногу коня.