— Тама Платон Александрович и главный по дворцовым охотам своего егермейстера к нам в полк прислали, — понизив голос, доложил вестовой. — А он, этот самый егермейстер, хоть и не главный, но ведь тоже аж чину генерал-поручика равен и весь такой ва-а-ажный!

— Пошли-и, — вздохнул Алексей. — Наказание же мне выпало.

Вот уже четвёртый раз за месяц после той памятной охоты Платоша, проникшись уважением к «Бригадиру Алексею Петровичу» присылал к нему придворного вельможу с вопросами. Вопросы же были в основном стандартные:

1) Не желает ли он лично принять участие в охоте?

2) Будет ли она удачная?

3) Нет ли каких-нибудь советов по выбору её места?

В первый раз Лёшке было смешно, и он влёгкую, играючи, нацарапал в ответном письме:

1) Душевная конституция отягчена множеством убиенных на войне врагов, оттого зверь сильно чувствителен к нему лично и норовит подальше скрыться, что может повредить всей охоте.

2) Без него эта охота будет удачная, только выехать на неё нужно через два часа после полуночи и ехать далее не спеша.

3) Место то же, куда и задумали идти, только взять надо правее на две версты.

К вечеру душу царапала тревога. Такие вот шутки могли ему обойтись весьма дорого. Да ладно ему, пострадать мог и весь полк. Век фаворитизма — чтоб ему!

Старший егерского конвоя поручик Воронцов вернулся под утро и докладывал командиру ещё не до конца протрезвевшим.

— Господин бригадир, Платон Александрович шлёт вам сердечный привет и ещё ляжку от добытого лося. Всё как вы и подсказали ему: выйти пораньше, после полуночи, и чтобы следовать в тишине. А ещё взять правее того места, где ранее охоту задумали. Именно вот там, правее, пройдя по просеке, и натолкнулись мы на лосиное стадо.

Платон Александрович с одного выстрела из своего штуцера самого большого быка подстрелил!

И Воронцов довольный ощерился.

— Меняешь подпоручика Жалейкина на южной заставе, — проговорил ледяным голосом бригадир. — Будешь всю неделю у шлагбаума теперь веселиться! Может быть, тоже в свиту к Платоше захотел? Так давай, устрою тебе туда перевод. Махом там до генерала дорастёшь! Разведчик, блин, волкодав хренов! Несёт, как от сивушной бочки!

Краснота на лице у Воронцова сменилась на бледность, и он просипел еле слышно:

— Есть, сменить поручика Жалейкина на южной заставе, господин бригадир.

Виноват! Не нужно меня к Зубову в свиту. Полк егерский — моя жизнь, ваше высокородие. Простите…

— Свободен! — рявкнул Егоров, и Воронцов вылетел уже опять пунцовый из комнаты."

"Со вторым устным приглашением пожаловал через две недели сам обер-егермейстер, Иван Сергеевич. Отказать Лёшка ему не смог и промёрз на охоте как собака. Она же не задалась. Добыли какого-то одного зачуханного беляка и упустили трёх.