— Хорошо, что сказал сам, — Одержимая издала внезапный смешок. — Но ты напрасно надеешься, что я буду тебя ненавидеть. Во-первых, ты все-таки не Прометей. Во-вторых, ясно, что ваши намерения были самыми благими. Вот только все пошло не совсем по задуманному сценарию. В общем, что было, то прошло. Я… не держу зла, Грэй. А остальные, кто мог, давно ушли за Грань.

— Сто сорок четыре тысячи… — пробормотал я. — И всего десять собрал Прометей в Первом Легионе. Что случилось со всеми остальными? Куда они делись?

— Кто знает? Земля огромна, а Инки тоже смертны, особенно вначале, когда нет опыта.

После Импакта… творилась невероятная жуть. Целые континенты уходили под воду. Страшные ветра, мегацунами, землетрясения и извержения вулканов. В местах падения Осколков бушевали азурические бури. Два года не было видно солнца. Многие анимы погибли в этой кутерьме, так и не найдя подходящих тел. Я… очень долго пряталась под землей и считаю, что мне повезло…

Гранд-координатор говорил, что «Инкарнация» была ошибкой. Слишком мягко сказано — она оказалась полным провалом. Очевидно, еще на первом этапе из-за дефицита носителей с Источниками новорожденные Инки понесли колоссальные потери.

А многие из тех, кому повезло, погибли в катаклизмах, терзающих Землю после падения Осколков. Я не мог представить масштаба происходившей тогда трагедии, но от мыслей о сонме потерянных душ, ищущих тела во мгле и огне вечной ночи, накрывшей планету, становилось не по себе. Сколько из них вообще выжили? А сколько годами скитались в бесплотном виде? Никто не мог сосчитать их. С другой стороны, если мыслить трезво и отбросить эмоции, у команды координатора не было другого выхода. Цивилизация погибла — и таким образом он давал ей второй шанс. Создавал касту бессмертных, способных в этих неурядицах выжить и защитить остатки цивилизации. Вот только просчитался и с тем и с другим. Совсем немногих сумел объединить Прометей для этой цели, остальные погибли или предпочли иной путь. С трудом сдерживая эмоции, я спросил:

— Ты хорошо помнишь те времена?

— Очень смутно. Как далекое-предалекое детство, — она зябко передернула плечами. — Что бы ни говорили, мы все-таки люди, Грэй. А человеческая память не рассчитана на такое долголетие.

Когитор сохраняет все данные, но мы сами постепенно забываем многое, это защитный механизм. Есть Геномы, которые позволяют помнить все в мельчайших подробностях, но имплантировать их опасно — можно потерять разум. Это были плохие времена. У каждого Инка своя история выживания, Грэй. Каждый не раз и не два заглянул в Грань…

Одержимая говорила сморщив лоб и скривив губы, будто не желая вспоминать, а передо мной проносились ожившие картины кровавого хаоса, овладевшего миром в первое столетие после Импакта.