***

Имение, домик куртизанки, а также хозяйка всего этого и ее дети произвели на Елену Павловну прекрасное впечатление. Леди Мэри была мила, его дети здоровы и веселы. Дома содержались в порядке и чистоте. Слуги сыты и чисто одеты. Но самое главное, идея с приютом пришлась баронессе по сердцу.

- Буду рада принять участие в этих сиротках, – заверила леди Мэри. - Сама рано лишилась родителей. До сих пор помню, как горек сиротский хлеб. С радостью приму девочек под своей кровлей.

На том и порешили. Конечно, перенос приюта на земли Грэев - дело не одного дня, но ничего страшного.

Глаза боятся, руки делают.

***

Домой возвращались усталые, но довольные. Тетушки то и дело переглядывались и делились впечатлениями, Елена Павловна больше молчала. Думала. Обо всем и ни о чем. О том, каким будет вкус меда с полей, засеянных брассикой. О том, растут ли в Бригии брусника и клюква. А то очень хочется кисленького. А грибы? Собирают ли их? О свекрови. Какая же сука эта вдовствующая королева. Вот скажите, чем старой кошелке помешали живущие в Илингтонском аббатстве девочки? Неужели они не дали ей припадать к гробу мужа? О том, что Арвэль мог бы приехать вместо того, чтобы отделываться записками и подарками, пусть они и были милыми.

..

- Арвэль... – прозвучало над ухом задумавшейся женщины.

- Такой же гад, как и все, - машинально откликнулась Елена Павловна.

- Само собой, - словно девочка хихикнула Беренгария. – Но, видишь ли, он здесь.

- Где? – не поняла Елена Павловна.

- Перестань считать ворон на придорожных деревьях, Элен. Лучше посмотри вперед, - посоветовала ехидная Доротея.

Та послушалась да так и замерла. Задохнулась от радости и боли увидев мужа: ""Сволочь синеглазая! Мутант! Подлец.

Жить без него не могу. Люблю. ""

***

Никогда еще вечер не был таким длинным. Бесконечным. Елене Павловне казалось, что время движется со скоростью черепахи паралитика. Дорога до замка волшебным образом удлинилась, подготовка к ужину затянулась, сам ужин растянулся на целую вечность, но самую большую свинью подложили неторопливые вечерние посиделки. ""И как только они могли мне нравиться?"" - в который раз задавалась вопросом леди Ласточкина.

?е раздражали собеседники, темы разговоров, выбранные ими, и сами разговоры. ""Неужели тетушкам невдомек, что я хочу остаться с мужем наедине? – злилась Елена Павловна.

– Ладно, целитель Оуэн. Он монах, ему простительно, но Беренгария с Доротеей? Где их такт? ?де, мать-перемать, благородное воспитание и понимание женской натуры? А Вэль? Чего он лыбится всем подряд и пересказывает придворные сплетни? Конечно, ему секса не хочется, у него Энн. А у меня только руки и воображение. Где справедливость, я вас спрашиваю?!""

Справедливости не было, увы. Елене Павловне хотелось кричать, топать ногами, бить посуду и царапаться.