Живут себе люди и живут, трахаются в свое удовольствие и ладно, главное, чтоб ее не вовлекали в свои игры. Но Жан Марэ... Как он мог? Ведь всю жизнь играл благородных рыцарей. Был ожившей девичьей мечтой, хрустальной грезой, идолом и властителем душ, а сам... бесстыдник этакий.

А ведь в детстве Леночка считала его идеалом мужчины, даже была капельку влюблена. Тогда она еще не разделала героя и образ, изображаемый им. Потому-то, будучи уже взрослой и узнав о нетрадиционных пристрастиях Жана Марэ, Елена Павловна почувствовала, что ее обокрали. Безжалостно лишили чего-то очень важного. Возможно даже веры в настоящего мужчину.

Она, конечно, ни с кем не делилась этими мыслями, не хотела смешить народ да и гомосексуалистам не стала хуже относиться, но Марэ... Его забыть и простить не получилось. До сих пор в сердце была жива обида. Горькая. Детская. Невосполнимая.

Но пора возвращаться к нашим баранам, то есть принцам. Ведь кортеж невесты подошел к стенам Балеара.

***"

"Их, вернее ее, встречали. Наверное, Элен должна была почувствовать удовлетворение по этому поводу, но не случилось - ее укачало. Растрясло до такой степени, что даже страхи и опасения покинули страдалицу. Осталось желание вылезти из кареты, обнять благословенную бригийскую землю и полежать минуток шестьдесят, приходя в себя. Поэтому нет ничего удивительного, что тот момент, когда карета внезапно остановилась, Элен почувствовала неизъяснимое счастье. Даже нашла в себе силы улыбнуться. Так и встретила решившего познакомиться с невестой принца: изысканно бледно зеленая, с раздвинутыми в безумной улыбке искусанными губами и счастливым взором.

Как от нее не отшатнулся жених, одному Всевышнему известно. Должно быть сказалась военная выучка. Но все же и его проняло. Застыл памятником самому себе, оглядывая подкинутую кукушкой судьбой невеcту. Дева тоже не осталась в долгу, вытаращилась на нареченного, позабыв о хороших манерах.

Что сказать?.. Жених Элен не понравился. Вот прям совсем. Слишком уж хорош он был. Слишком красив. Да не слащавой красотой, сотворенной руками стилистов и барберов, а настоящей природной, мужской. И творили его явно не руками, да... К тому же Арвэль Дэрси был непозволительно молод, лет двадцать пять от силы. Рядом с ним Елена Павловна почувствовала себя глубоко пожилой женщиной.

""Как же это я упустила из виду такой важный момент, - оторопела она. - Ведь могла же спросить о возрасте. Так нет же, услышала о должности коннетабля и решила, что мужику за тридцать. Может и хорошо, что у него какая-то там баба сердца есть? Я по крайней мере не буду чувствовать себя растлительницей малолетних. ""

- Добро пожаловать в Балеар, – первым очухался герцог, моргнул синими, натурально синими мутантскими, глазами и продолжил: - Позвольте представиться...