- В первый раз такое вижу, - Доротею не держали ноги. Обессилев, она привалилась к сестре.

- Я тоже, - вяло согласилась та. - И надеюсь больше не увидеть.

- Но какова силища у Элен.

- И силища, и умище, – совершенно серьезно поддакнула Беренгария. - Догадалась же, что стазис тут не поможет. Надо бы Вэлю написать.

- Ага, - Доротея на секунду прикрыла глаза, но тут же встрепенулась. - Только сначала убедимся, что с Эли и детьми все в порядке.

- С нами все хорошо, – кинула встревоженный взгляд на тетушек Елена Павловна.

- Подтверждаю, – прогудел целитель Оуэн. - А вот вами, леди, я бы занялся, - передав ученицу в руки Иви, он двинулся к сестрам.

- Что?.. Что вы хотите?! - возмутились дамы. – Ступайте к леди Элен.

- Уж как-нибудь сам разберусь, кого и в каком порядке пользовать, - хмыкнул лекарь.

Леди собрались было возмутиться, но заметили тревогу в глазах невестки... и подчинились, хоть и чувствовали неловкость. Все-таки героиней дня была Элен, а шум подняли вокруг них.

***

День, начавшийся бурно, продолжился в том же духе. Дружно напившись успокоительных зелий, обитатели замка вооружились перьями. Слишком многих людей следовало поставить в известность о случившемся. Гонцы полетели к герцогу, графу Дроммору, придворному магу, аббату Кириону. Придворные дамы тоже не остались в стороне, каждой захотелось поделиться новостями c близкими. ?лена Павловна тоже внесла свою лепту. Не полагаясь на других, она собственноручно написала Вэлю и отцу. Не для того, чтобы пожаловаться, нет. Чтобы хоть как-то успокоить. Мол, было и прошло, а сейчас я бодра как молодая козочка.

Впрочем, бодрость ее была очень относительна. Особенно после того, как леди Ласточкину накрыл отходняк и понимание того, что случилось, а главное, что могло произойти. Спасибо замечательным настоечкам целителя Оуэна, успокоили в отличие от писчих принадлежностей. Те напрягли по полной.

А дело было в перьях. Для письма тут пользовались перьями. Чаще всего гусиными. Брали маховое перо, очиняли, и вперед. Ух, и умаялась же Елена Павловна. Ух, и перемазалась. До этого она успешно избегала подобной радости, делая заметки грифельным карандашом, но не в этот раз.

- Нет, я не Байрон,

Я другой,

Еще неведомый избранник,

Как он гонимый миром странник,

Но только с русскою душой, - критически оглядывая шедевры каллиграфии, вышедшие из-под ее рук, Елена Павловна цитировала Лермонтова и хмурилась.

- А не черкануть ли мне заодно и сэру нашему Кларенсу на предмет металлических перьев? - задумалась она. – Чернильную ручку мы с ним вряд ли изобретем, но даже обычное стальное перо очень облегчит жизнь. К тому же его можно украсить, – размечталась леди Ласточкина, набрасывая послание ювелиру. Дельце наклевывалось денежное. Это радовало.