- Правда? - топчусь на месте и кошусь в коридор, я просто так предложила, не думая, ему ведь дед важен и его мнение. Но Ник собирается, обувается. И торопит меня. - Алиса, одевайся.

- А вещи? Сумки?

- Все купим, - он двигает ко мне сапожки.

- А Тина?

- Пусть сидит.

Натягиваю сапоги и влезаю в шубку, смотрю, как Николас набрасывает пальто на плечи и оглядываюсь. Оставлять эту ненормальную в нашем доме не хочется.

Но лучше так, чем все вместе ждать главу семейства и выслушивать про разврат, про традиции, про…

- Выходи, - муж подталкивает меня на крыльцо, и я торопливо сбегаю по ступенькам.

Негромким свистом подзываю щенков и по хрустящему снегу шагаю к калитке.

И представляю - домик на берегу и теплый песочек, и как соленая вода ласкает ножки.

Все у нас будет хорошо, обязательно.

Николас догоняет нас с собаками у машины, открывает дверь, и те запрыгивают на задние сиденья. Когда выезжаем со двора - на крыльце вырастает Тина, пропажу заметила. Машет руками.

Ага, щас.

Не остановимся мы.

Пусть идет к черту, дура.

Машу ей в ответ и откидываюсь на сиденье.

Играет радио. И снежная трасса за окном сменяется городом, Генерал с Бубочкой притихли, словно понимают, что мы уедем, а они останутся.

Будут скучать.

- Виктора с Тиной Арон познакомил, - вдруг говорит Ник.

- Как это? - поворачиваюсь в удивлении.

- А как люди знакомятся? - хмыкнув, он жмет плечом.

- А дальше что?

- Ничего, - он словно еще что-то сказать хотел, но в машине провисает тишина. Николас останавливается напротив длинного пятиэтажного дома. Оборачивается на щенков. - Готовы? - спрашивает и улыбается. - Папа с мамой вас через пару недель заберут.

Наблюдаю, как муж выпроваживает Генерала и Бубочку и вспоминаю пузатую Тину.

Про детей мы с ним уже разговаривали. Один разочек, и то, Николас тогда заявил, что вот их с братьями трое.

А у нас с ним пусть будет три девочки, чтобы баланс был. Вселенский. Он говорил это и улыбался, так мечтательно, по-детски.

Но сейчас как такое представить? Есть чувство, и оно внутри крепнет, что нас вдвоем не оставят, а я и сама, ведь люблю его, знаю, но когда его братьев вижу - в голове творится что-то неладное.

- Щенков сдал, - он возвращается и хлопает дверью, пахнет морозом и свежестью, трет нос.

- Нельзя трогать, - машинально убираю его руку от лица.

И ужасаюсь. - Как страшно.

- Алиса, это царапина. Знаешь, как в школе дрались? - он выруливает со двора и улыбается еще шире. - Виктор с Ароном ходили в зал, тренировались. А я только по дворам и за гаражами. Отношения выяснял. Адреналин."

"Качаю головой. Даже думать не хочется, сколько раз ему доставалось, бедному. Но не удерживаюсь все таки.

- Из-за девушек дрался?

- Почти всегда, - он кивает. - Был очень влюбчивый.

Ревниво смотрю на его руки, сжимающие руль. И поблескивающее кольцо на безымянном пальце.