На пороге брат, наряд - в чем мать родила, кожа от пота блестит, он молча отступает в сторону.

Когда он утром позвонил и предложил свидетелем на его свадьбе стать, с формулировкой “ты знаешь почему” - нет, я не понял. Но как тут отказаться.

Если он намекает на что-то.

Захожу в номер.

Успеваю увидеть девичье тело, голое, лишь в чулках и туфлях, и это зрелище - как удар в грудь с размаху, выбивает весь воздух.

Она растрепанная, раскрасневшаяся, такая же вспотевшая, торопливо кутается в покрывало. Пугливо смотрит на меня, и косится на телевизор.

Перевожу взгляд туда, на экран - и столбенею, за моей спиной щелкает замок запираемой двери, и мы остаемся втроем здесь, той же компанией, что и на видео.

Из далекого сентября.

Они смотрят наш фильм для взрослых в первую брачную ночь. И трахаются. У них жарко. Очень. И этот запах - секса.

На лбу выступает испарина.

- Что за нахрен? - оглядываюсь на брата. - Что ты…

Даже слов так сразу не взять.

- Что тебя удивляет, - он обходит меня, походка ленивая, расслабленная, он чешет к кровати, к ней. - Нахрен было на девичник к моей невесте таскаться, Виктор. Алиса теперь взволнована. И я ее понимаю.

Она молода. Неискушена. И, может, ей хочется. Чего-то большего, чем я один.

Я не был на девичнике, у меня даже алиби есть - я на службе был и понятия не имею, что несет брат. Но смотрю на нее - она знает. Точно знает.

Кутается в покрывало и дергает острыми плечами, делает шаг навстречу, впечатывая острый каблук в мягкий ковер и ладонью упирается в грудь Николаса, тормозит его, отталкивает.

- Выйдите отсюда оба, - приказывает и голос дрожит, ее сбивает - светящийся экран, который она боковым зрением видит, и собственные стоны в записи, которые по комнате летят, на видео она верхом на мне сидит, горячая наездница, всё она помнит и сейчас трясется.

Возбуждена. И боится. - Забирай брата и уходи, Николас, - требует и наступает на него, и он пятится послушно.

Он перехватывает ее руку, которой она упирается ему в грудь.

- Алиса, - говорит мягко, спокойно, за покрывало тянет ее ближе, и я вижу, как ткань сползает с высокой груди, еще немного - и откроются напряженные, торчащие соски.

И сглатываю.

Какая же красавица."

"- Алиса, любовь моя, - повторяет он, и голос низкий, до шепота стихает. - Сегодня можно всё.

Просто подумай. Не надо своих желаний бояться. Ты хочешь. Знаю. Если тебе не понравится - остановимся.

Я, кажется, ослышался.

Или он, правда, сейчас, предлагает мне, с ними остаться, в одной постели.

И еще сутки назад я бы слушать не стал, пока он уговаривает ее, схватил бы и сдернул с нее покрывало, одна секунда - в брюках уже ломит так, что отдает во всем теле.

Но теперь она его жена, и я просто стою, и жду. Когда согласится.

- Лапушка, - говорит он. - Расслабься.

И подталкивает ее обратно к кровати.