Впрочем, очень может быть, что в квартире был не сам Николай, а кто-то другой. Тоже нанятый. Но сути это не меняет. Есть результаты экспертизы по кое-каким следам, оставленным в квартире Елены, и когда будет, к кому их примерить, тогда и выяснится достоверно, кто там был, а кто не был.

А Егор Витальевич Сафронов сидит в камере. Печальный рыцарь, всеми доступными способами защищающий свою любовь от стервы-шантажистки. Несправедливо заподозренный и обвиненный ею, Настей Каменской.

Черт, как плохо… Как все плохо… Настя носилась с идеей шантажа как с писаной торбой, а она лопнула - осколки во все стороны полетели. То есть шантаж, конечно, был, а вот убийство-то совершено совсем по другим причинам.

Однако же, судя по тому, что после убийства Щеткиной начались проблемы у писателей, материалы так и не нашлись. У убийцы было достаточно времени, чтобы тщательно обыскать всю квартиру, он до такой степени не торопился, что оставил после себя все в идеальном порядке. А может быть, он и не искал? Елена могла прийти сразу вслед за ним, он еще и искать-то не начал, а после убийства нервы сдали - и он убежал, так и не сделав того, за чем пришел.

Нет, не похоже. Если бы все было так, он предпринял бы новую попытку обыскать квартиру, и тогда все шло бы по той же схеме, что в деле об убийстве Лаптевой. Какой-нибудь работник следствия или уголовного розыска начал бы проявлять интерес к делу, как это сделал Петя Ильин. Но ничего подобного в деле Щеткиной не было.

Значит, он все-таки остался в квартире и прошерстил ее. Но ничего не нашел. И тогда в ход пошли супруги Боровенко с заданием выяснить судьбу материалов через писателей. Боровенко были подключены к делу еще раньше, пока Николай выслеживал Лену Щеткину; им поручили, пока суд да дело, собрать сведения о Василии Богуславском. А уж когда у Щеткиной материалов не нашли, тогда началась история с прослушиванием.

Так где же, в конце концов, эти материалы? Совершенно очевидно, что у кого-то из соавторов, коль эти материалы появляются в их книгах. Но у кого? И как они к нему попали?

- Скажите, Светлана, Николай смотрел бумаги вашего мужа? Дискеты? Вообще интересовался его вещами?

Вопрос был сформулирован неаккуратно, но Настя слишком увлеклась умопостроениями, чтобы тщательно следить за формулировками. Если Николай - ее сотрудник, то почему она не знает, что он тут делал и чем интересовался? Однако Светлана, погрузившись в переживания, похоже, не заметила этой ошибки.

- Да, он просил показать материалы, которые остались, сказал, что если Игоря убили, то, возможно, из-за этих материалов.

- Что-нибудь показалось ему интересным? Привлекло внимание?

- Нет, - Нестерова отрицательно покачала головой. - Мы с ним вместе все перебрали, и он сказал, что здесь ничего нет.