– А то ведь принц может и не понять такой страстный тройной поцелуй.

Своей плосковатой шуткой Глафира пыталась немного приободрить восточную красавицу, которая становилась всё бледнее и бледнее. Та промолчала.

– Зурим, ты чего как неживая? Змей боишься? Как по мне, они ничуть не страшнее пауков, с которыми ты на ты.

– Двухголовые считаются у нас предвестниками беды, – страшным шёпотом ответила восточная красавица. – Большой беды.

– Предрассудки это всё, – авторитетно заявила Глаша. – Такие змеи появляются из-за генетических мутаций, и ничего они не предвещают.

– Предвещают, – отрицательно замотала головой Зурим.

 – Несчастья уже начались – Ядалина заболела. И если болезнь заразная, слягут все девочки.

– За Ядалину не переживай – к ужину выздоровеет.

– Откуда ты знаешь?

– Воспаление хитрости – хоть и бывает заразным, но быстро лечится.

– Думаешь, она симулирует?

– Скорее всего. Наверно, танец не успела подготовить. Не переживай, навестим её после конкурса и всё выясним.

Зурим немного успокоилась, но на сцену всё равно старалась не смотреть. А Глаша вспомнила ещё про одного зрителя, на которого змея-мутант могла произвести сильное впечатление.

Развернула голову вправо, проверить, как там малышка, которая предпочла «тихому часу» просмотр конкурса танцев. Из-за шкафа виднелся краешек чепчика. Надо же! Не убежала! Вот смелая кроха! Ни змей не боится, ни огня, ни нагоняя от отца. Кстати, насчёт отца. Хоть Глаша и убеждала себя, что ей безразлично, чьей дочкой является малышка, но на самом деле подсознание уже давно пыталось найти ответ на этот вопрос. Девчушка намекнула, что её родитель сидит в жюри, а значит, это либо король, либо Бриус, либо Крайс. Опять получалось: велика вероятность того, что хромейстер имеет дочь, а значит, и семью, и опять Глаше от этого предположения стало не по себе. Прогнала неприятные ощущения мыслью, что с таким же успехом малышка может быть дочкой Бриуса. Но тогда выходило: теория Зурим, что фитнес-тренер и принц Эндрю одно лицо, не верна. Оставался ещё один вариант: кроха – это дочь королевской четы, юная принцесса. Но тогда почему Крайс разговаривал с ней так по-простому, как родственник?

Досматривать номер Сапфиры пришлось в мучительных поисках ответа на поставленные подсознанием вопросы.

Но мулатка была так хороша и эффекта в танце со своим экзотическим партнёром, что постепенно перебрала всё внимание на себя. Она виртуозно владела телом. Двигалась неспешно, плавно изгибалась, давала змее скользить по рукам, ногам, животу и даже шее. И эта оранжевая лента, ласкающая шоколадную кожу, шокировала и очаровывала одновременно.

И всё же зрители вздохнули с облегчением, когда танец закончился и двуглавое пресмыкающееся оказалось внутри чёрного ящика.