Он смотрел себе под ноги, где в грязи, едва различимо, лежало крошечное тело с головы до ног измазанное в крови, саже и грязи. Маленькая, тонкая, словно веточка рука, крепко вцепилась в голенище его сапога.

'— Ох, пресвятая матерь, — закричал мужчина, чью память он сейчас смотрел. — Это девочка, Квил, малявка совсем! Кинь мне куртку, на ней кроме сапог ничего больше нет!

— Вытаскивай её, и поехали отсюда! Нет времени тут оставаться, степняки вот-вот нагрянут. Надо сберечь караван'."

"Словно это было самым важным, Ардэн смотрел на то, как осторожно заворачивают в куртку ребёнка, что совсем недавно привел его в этот дом, и вытаскивают из канавы. Неожиданно девочка открыла глаза, и они оказались бледно-зелёного, невзрачного цвета. Совсем не те, что он видел сегодня. Может быть, в темноте ему померещилось, что они серые? Не может быть. Он бы ни за что не перепутал.

— Ну, что там? — спросил Содэн, вырывая его из картин, которые вдруг стали гораздо интереснее всего остального.

— Пока ищу, — с неохотой отпуская воспоминания о девочке и странном несовпадении, он поспешил просмотреть ту часть памяти, где было бы что-то полезное относительно сложившейся ситуации. — Вы можете предположить, когда он был отравлен?

— Боюсь, — немного запинаясь, забормотал доктор, — весьма приблизительно. Если бы дело касалось обычной болезни, то без должного лечения такое состояние наступило бы примерно через неделю. Но, опять же, болезнь и отравление ядом, вызывающим схожие симптомы понятия различные. Если бы я был простым лекарем не обладающим магическими способностями, а ориентировался по запахам, то я бы не обнаружил ничего подозрительного и назначил бы лечение, которое в любом случае окончилось бы гибелью пациента…

— Постойте, что? — слабый женский голос, который никто не ожидал услышать, казался надломленным. — В любом случае, господин Верзан, вы так сказали? Я правильно поняла?

— Мне очень жаль, — скупо подытожил врач.

Ардэн слышал, как сердце женщины учащённо забилось, а дыхание стало рваным и дробным. Это было довольно отвлекающим, и он уже собрался перестроить слух, как…

«— Эс шада, — зашептал едва слышимый взволнованный девичий голосок — ауру Каас анише эс, вардэ эр готтэ. Помни, бес есть бес и арэ вис зэйн, что там у тебя ирим оджи. Эффин Риман умрёт ирин сэгэ лайе. Или авер э су? Пирэм, они могут решить, что ты афэрум варэн гин! Ты должна лайе ваар, эс зу ту зу. Авер им детей, афем его смерти…»

Ардэн плохо знал южные языки, а этот был определённо какой-то смесью языков степных племён и вообще не пойми чего. Он узнавал лишь некоторые слова. И то, что шептала девочка привлекло его внимание лишь потому, что подсознательно он даже сейчас тянулся и интересовался ею.