Во-вторых, мои люди сообщили, что в лаборатории обнаружено несколько высших демонов со схожими симптомами, как и у Римана. Скорее всего долго они не протянут, а это значит…

— Что у них есть то, что сможет уничтожить кого угодно?

— Да, — кивнул Ардэн, — и это уже не в лаборатории. Настоящего образца вещества мои люди не нашли. Алхимика доставят сегодня вечером в Алмао, но я, кажется, уже понимаю к чему всё идёт, — тяжело вздохнув, Ардэн прижал меня к груди.

* * *Стоило выйти из покоев новой фаворитки Ардэна, улыбка слетела с губ Кайя, как лишняя шелуха. Пожалуй, редко можно было увидеть такой яркий контраст смены его маски с одной на другую. Следить за эмоциями, что отражаются на лице, давно вошло в привычку. Ещё, когда был ребёнком его мать, осознав, что мальчик у неё растёт мягко говоря не похожий на других детей, самостоятельно занялась его воспитанием. Детская была увешена портретами различных реакций на лице маленького Кайя. Идеальная Маликайя Корр не могла родить психически нездорового ребёнка. С осознанием того, что это так, из дворца исчезла привычная прислуга, что заботилась о мальчике, а его воспитанием занялась мать. Она же и заказала у неизвестного талантливого мастера портреты своего ребёнка, где мальчик плакал, смеялся, сердился… Сам Кайя лишь будучи подростком понял для чего были нужны эти часы перед зеркалом, где его умение давать различные реакции часами оттачивала мать.

— Неправильно! Ты должен делать это идеально! Никто не должен понять, что ты пустой, — чеканила она слова, суеверно полагая, что её сын лишен души. — Ты наследник! Ты должен быть таким, как положено быть сыну семьи Корр.

Мать не кричала собственно потому, что на её сына это бы не подействовало. Но странным образом, это взрастило в нём странное чувство, которое было одним из основополагающих в его жизни. Сам Кайя считал, что так выглядит страсть. Тот, кто смог бы почувствовать, понял, что это одержимость. Одержимость правилами и порядком. Конечно же, правила придумывал он сам.

Усилия его матери не прошли даром и мальчик виртуозно менял маски уже будучи подростком. Он помнил разговоры его родственников, как они с облегчением вздыхали, что не по годам серьёзный мальчик наконец-то стал смеяться и озорничать, как все дети. На его взгляд, это было самое глупое суждение о его нормальности.

Привычно покрутив кольцо на своём пальце, он вспомнил того, у кого это кольцо забрал однажды.

Ирман.

Его так называемый во всём правильный…идеальный друг. Быть может он и сейчас продолжал изображать дружбу с наследником и всего того, что произошло не случилось бы, если бы не слова, что были брошены его матерью, когда по её же наказу он начал дружить со вторым принцем.