Не бойся, просто приходи, как будешь готова…

На этих словах он повернулся ко мне спиной и уехал прочь.

Я сидела не двигаясь ещё какое-то время, стараясь разобраться что к чему. Выходило скверно. Мой организм желал выйти наружу просто потому, что слишком много чего желал. И терпеть я уже просто не могла.

Стараясь не привлекать к себе внимания, аккуратно высвободилась из своего укрытия, и столь же ловко соскользнула с бока повозки, опрометью бросившись в ближайшие кусты. За всё время, как я пришла в себя, сгустились сумерки. Вечерело. Вокруг стало ощутимо прохладнее. И только избавившись от самого насущного желания, я поняла, что на мне тонкая холщовая рубаха до щиколоток и…больше ничего. Я не знала, что готовят мои спутники, но от костра потянуло невероятно притягательными ароматами. Живот заныл с такой силой, что хотелось свернуться калачиком и заскулить. Но я продолжала наблюдать за собравшимися людьми издалека, сама не замечая, как осторожно я подбираюсь всё ближе и ближе к костру.

— Надо было привести девочку к костру, — укоризненно сказала женщина, что сейчас помешивала что-то ароматное в котелке над костром, обращаясь к тому самому мужчине, что подъезжал ко мне на лошади ранее.

— Дай ей время, — покачал он головой, протягивая руку женщине, в которую та тут же сноровисто вложила исходящую жаром миску и ложку. — Мы не знаем, через что прошел этот ребёнок. Главное, как можно дальше убраться от Тавира. Проклятые степняки, такой город угробили!

Ребёнок? Я ребёнок⁈

Почему-то это замечание показалось странным. Непривычным. И в то же время, опустив взгляд, я провела рукой по совершенно плоской груди и животу. Да, наверное, он был прав, и я ребёнок.

— Ты прав, Риман, — заговорил ещё один мужчина, точно так же протягивая руку женщине и получая свою порцию еды.

Я двигалась осторожно, стараясь не создавать лишних звуков, но судя по брошенному в мою сторону осторожному взгляду женщины, все собравшиеся у костра знали о том, что я подхожу к ним. Их деликатность стоило уважать. Поняв, что никто не спешит хватать меня или причинять боль, я набралась храбрости и решительно шагнула в сторону костра.

— Ох, ты пришла в себя, — как ни в чем ни бывало заговорила женщина. — Присаживайся скорее, — указала она рукой на ближайшее свободное место на расстеленных подстилках, на которых сейчас сидело около пятнадцати мужчин. — Тэмзи, принеси девочке ее обувь и мою бежевую куртку!"

"После её оклика молодой долговязый парнишка споро подскочил и унёсся куда-то вглубь лагеря.

— Я Ола, — вдруг сказала она, посмотрев мне прямо в глаза.

На её губах расцвела нежная улыбка. Ола казалась взрослой женщиной, о которых принято говорить «в самом соку».