Жестокость, когда он расправился со зверем, пытавшимся нас убить. Нежность и ласку, с которой выхаживал меня после.

Картинки вспышками мелькали перед глазами, а сознание затопило чувство: я люблю. Впервые в жизни по-настоящему люблю. Не за спасенную жизнь, а таким, каким узнала за неделю пребывания здесь в ожидании эвакуации. Похоть буквально сжирала мое тело, но здесь не было того, к кому она могла быть обращена. А вот потеря любви, исподволь поселившейся в сердце, любви, которую только сейчас осознала, вырвала из моей глотки утробный стон разочарования и боли.

Моя голова дернулась от сильной пощечины.

Я распахнула глаза и с трудом сфокусировалась на голом вожде, стоявшем напротив и сверлящем меня злым взглядом, но при этом, кажется, потрясенным. Он ударил меня до звона в ушах, до звездочек в глазах. Неужели удивлен, что я не валяюсь у его ног, как остальные подданные? Я первая устояла против вонючих «чар»? Чертов герой-любовник местного розлива!

Нервы не выдержали. Я рассмеялась ему в лицо, как последняя истеричка хохотала, заливаясь слезами. Меня душил страх, мучила боль, скручивавшая с трудом контролируемое, непослушное тело, терзавшая душу.

Как же все быстро происходит: только успею поверить в хорошие перемены – в жизни вновь наступают черные времена. Почему у меня все забирают, уничтожают?

Новая хлесткая пощечина-удар, от которой я упала. Ладони, и так саднившие, буквально загорелись. Перед глазами мелькали сплетенные в горячке навязанной похоти тела, тела разумных существ, забывшихся под воздействием своего властелина. Нет, нет, нет… не надо больше смотреть! Мне плохо, стыдно быть невольным участником происходящего в племени безобразия.

Невыносимо противно находиться в самом центре, где чужие касаются меня грязными руками, бьют, причиняя еще и душевную боль. Меня нещадно тошнило от запаха, повисшего над деревней удушливым облаком. Но при этом, в отличие от аборигенов, я понимала, с чем связано массовое дикое, плохо переносимое желание, и сопротивлялась изо всех сил.

В конце концов, я цивилизованный человек, а менталитет, воспитание, культуру и другие ценности одними феромонами и афродизиаками не перебьешь, не заглушишь. Для этого нужно что-то другое!

Тяжело оттолкнувшись от земли, я села и осторожно отряхнула пыль с кровоточащих ладоней.

Потихоньку встала и громко заявила, отчаянно мотая головой и выставив перед собой ладони:

– Я тебя не хочу!

Золотой вождь понял – скрипнул зубами, подрастеряв свой пафос и непоколебимую уверенность. Показалось, что еще и вздрогнул. Затем коротко стрельнул блестящими глазами по сторонам, проверяя, много ли народа меня слышало, и опять разразился торжественной речью. Нетрудно догадаться, что выражал нелестное мнение обо мне.