– Все стены этого длинного зала состоят из мелких ячеек, в каждой из которых лежит носитель информации об одном конкретном представителе вашего рода-племени, – пояснил архивариус. – А вот здесь находится общий каталог имен в алфавитном порядке. – Он развернул один из экранов. – Можем листать его вот таким способом… или вот таким… А можем попросту громко и отчетливо произнести искомое имя, и тогда вон на том экране мы увидим план всего зала и нужную ячейку с номером. Вынимаем кристалл с информацией и вставляем вот в это считывающее устройство. После чего вот на этом экране в любом скоростном режиме просматриваем глазами искомой личности всю ее жизнь чуть ли не с момента рождения и до последнего вздоха.

Единственное ограничение: нет звука. Но можно читать по губам.

Шу’эс Лав не поверил:

– Прямо-таки всю-всю жизнь и любой-прелюбой личности?"

"– Не любой, а только тех Торговцев, которые касались ладонью поверхности системных блоков. Тех, кто этого никогда не делал, камни памяти не прослеживают в истории. Ну а полноценность записанной информации о жизни каждого вы можете проверить, просматривая самого себя.

Или хорошо знакомых вам Торговцев.

Дмитрий высказал свое самое большое сомнение:

– Но я вот, к примеру, ни разу камней не касался, значит, мою прошлую жизнь они не зафиксировали?

– Пока! Пока не зафиксировали! – Архивариус поднял указательный палец вверх. – Как только вы погладите вот эту вроде каменную поверхность, вся ваша предыдущая история окажется записанной. И станут фиксироваться все дальнейшие события.

После такого утверждения волей-неволей любой человек, имеющий хоть какие-то тайны или темные пятна в собственной биографии, задумается.

Это получается, что тот же Крафа отныне (если Дмитрий коснется камней!) может просмотреть о Светозарове все. Буквально ВСЕ! Все его поступки, приключения, ошибки, открытия, важнейшие документы, иные миры, всех доверенных лиц и разведчиков, всех врагов и недоброжелателей. Недавнему врагу станет известно об истории академии, о дешевых поступках на Земле и о попытках не всегда честно нажиться в иных мирах. Даже интимные сцены у наблюдателя будут как на ладони. Разве что мысли читать не получится. И то неизвестно: а вдруг и мысли читаются особым способом? И счастье еще, что никто не услышит, что при этом говорит сам наблюдаемый.

Страшно ли такое? Очень!

Неприятно? Еще как неприятно!

Стыдно? Даже если и не совершал подлых поступков – поневоле краснеешь!

Наверное, те же самые мысли метались и в голове у баюнга.

– Однако! Что-то у меня внутри все переворачивается в знак протеста! – заявил он с явным негодованием. – Это же в голове не укладывается! Все равно, что жить в доме с прозрачными стенами.