Сумасшедший, заразивший этим безумием меня.

Кисточкой надавливает на кожу, и я выдыхаю, изогнувшись, подставляя ему грудь, ощущая, как болью расходится по телу наслаждение. Позволяя закрашивать мое тело хаотичными штрихами. Одержимость на другом уровне возбуждения, оно новой волной захлестывает сознание, заставляя вскрикивать, когда Джокер проводит кистью между ног. Осторожно. Дразнит, вынуждая всхлипывать в ожидании большего.

— Даааа… — Выдохнуть, почувствовав давление на воспаленную плоть. — Рисуй… Но рисуй нас обоих. Пожалуйста…

Прикусив губу, чтобы снова не всхлипнуть, не начать умолять взять меня по-настоящему. Сумасшедшая нежность, а я срываюсь на стон от каждого мазка. Непривычная, утонченная ласка, и он опускается на колени, скользя ладонями по моим ногам. Языком по внутренней стороне бедер. Выше… следом ведет очередную полосу краски.

Задрожала, как только ощутила его язык на коже. Чтобы уже в следующее мгновение закричать, почувствовав между ног его горячие губы. Открытая ему, беспомощная, стонать от бессилия, пока он безжалостно терзает ртом мою плоть. Запустить руки в его волосы, прижать к себе голову.

Джокер отстранился, и я закусила губу, глядя, как он расстегивает молнию штанов, сбрасывает с себя одежду. В горле пересохло, и я отбираю у него кисть, чтобы рисовать на нем черным, глядя в глаза, слыша его тяжелое рваное дыхание. Мазками по сильной груди, по скулам и по животу, ниже и ниже, не отрывая от него голодного, пьяного взгляда. Перехватил запястье, отобрал кисть. Снова в алую краску и опускает меня на пол, не переставая водить кисточкой по моему телу. Везде. И я кричу от нетерпения, притягивая к себе.

— Рисуй меня быстрее, — всхлипом в ухо, впиваясь в его губы жадным поцелуем, ощущая трепет кисти между ног, пока не раздирает на части от невыносимого наслаждения, и я не чувствую, как он врывается в мое тело под судорожные спазмы оргазма.

К черту кислород. И его движения внутри. Медленные, но глубокие. Настолько глубокие, что срывается дыхание, и я сжимаю ладони в кулаки от желания притянуть его к себе, почувствовать еще сильнее, быстрее и глубже.

— Быстрее.

Но он меня не слышит. Медленно, безумно медленно целует губы, шею, мочку уха. Кончиками пальцев высекает искры на каждом миллиметре кожи, заставляя извиваться под ним. Останавливается, когда я срываюсь на крики, тяжело дыша, смотрит в глаза и снова начинает двигаться. Бесконечная агония, пытка, и я шепчу ему о любви… под его молчание. Ищу губами его губы, изнемогая в невозможности взорваться, потому что не дает… и на глазах выступают слезы.

— Пожалуйста…

Пока он не начинает вбиваться на бешеной скорости, заставляя выгибаться, царапать его спину, размазывая по нам краску. Черное с алым хаотичными разводами.