— Слава, — мать укоризненно посмотрела на меня, потом на часы и на отца, — Завтрак начался еще пять минут назад.

— Простите, я не могла кое-что найти. Кое-что очень важное.

Отец размеренно намазывал хлеб маслом. Очень аккуратно, так чтобы слой был одинаковым со всех сторон.

— Если бы ты все складывала по своим местам, то искать бы не пришлось, — обыденным поучающим тоном сказал он и отпил крепкий чай из прозрачного стакана. А я почувствовала себя провинившимся ребенком, словно мне не двадцать четыре, а восемь. — Садись за стол, Мирослава. Через десять минут будет подана машина.

— Я на своей, папа. — отодвинула стул и села напротив него, автоматически придвигая к себе тарелку и глядя, как поблескивают запонки на манжетах его серого пиджака. Как мама подвигает к нему хрустальную пиалу с джемом и при этом улыбается аккуратно накрашенными губами. Восемь утра, а она причесана и одета так, словно к нам скоро придут гости. Это удивило бы кого угодно, но только не меня. Ровно в десять водитель отвезет ее в благотворительный фонд. Как и всегда по понедельникам. Я смотрела на них, и мне казалось, что это не живые люди, а картина, которая остается неизменной в течение веков, только у персонажей со временем добавляются седина и морщинки.

— Ты принимала снотворное? — мать подвинула мне тарелку с булочками. — Если да, то лучше за руль не садится и…

— Я не принимала снотворное, мама.

Кусок в горло не лез, но я все же откусила воздушную булку плетенку и медленно разжевала, прислушиваясь ко вкусу — пепел на зубах не хрустел, и я с облегчением отпила из чашки кофе.

— Я взял на работу нового программиста, — сказал, как бы между прочим, положил в рот один из нарезанных кубиков батона и посмотрел на меня, а я так и застыла с булкой в руке. Владелец компании, он предпочитал лично контролировать кадровую политику на предприятии, утверждая, что в хорошо отлаженном механизме даже мельчайшие детали важны.

— Хорошо, папа.

Медленно выдохнула и положила булку на тарелку.

— Мне нужно в офис пораньше — много работы скопилось за выходные.

— Ты могла часть работы сделать еще вчера.

— Лазарь, — с укором, но не повышая тон. Мама всегда разговаривала с отцом именно так. Очень спокойно и до отвратительного вежливо. — Позавчера были похороны.

— Но это же не ее похоронили. Ответственность превыше всего.

Я встала из-за стола и отодвинула от себя тарелку.

— Спасибо. Было очень вкусно. Мне пора.

Поцеловала мать в щеку, а она ободряюще погладила меня по щеке.

— Надо время, родная. Время все лечит.

""А тебя оно вылечило?""

Но вслух я этого не сказала, только натянуто улыбнулась.

— Осторожнее там на дороге. Не гоняй.

Проходя мимо столика с газетами и журналами остановилась, заметив заголовок старой газеты.