Невнятного возраста, среднего роста, тощий, сутулый, с хохолком тусклых волос на затылке и постоянно приклеенной к лицу виноватой улыбкой, тихий и забитый. Самый неудачливый и низкооплачиваемый менеджер в фирме, держащийся на плаву исключительно за счет явного подхалимажа и золотых рук. Как никто другой, он мог починить заглатывающий бумагу ксерокс, вставить замок или даже разобраться с «заглючившим» компьютером. Товарищи по работе, совершенно не стесняясь, посылали его в ближайший магазин за продуктами, а сама шефиня охотно доверяла ему чинить свою постоянно выходящую из строя семилетнюю «Тойоту».

— Вот убогий, — тихонько сказала Людочка, кивая в сторону проходящего мимо, и попала пальцем в небо. Психиатром она, действительно, была вполне дипломированным, но очень слабым, не способным отличить истинный характер человека от умелого актерства.

Человек по имени Виталий никогда не был ни жалким, ни неловким, ни тем более убогим. Если бы он вдруг захотел удивить окружающих, то без особого труда крутанул бы сальто, сел на шпагат, поднялся на третий этаж на руках или сотворил что-нибудь другое, не менее интересное. Только делать этого он не собирался, потому что давно и накрепко врос в образ, разработанный для него еще в конце восьмидесятых годов прошлого века. В то время он служил в КГБ и был ликвидатором. За время службы успел отправить к праотцам троих и даже получить орден. После развала Союза и разгона КГБ Виталий без дела не остался, более того, работы по его профилю стало так много, что он даже мог выбирать, за какую браться. Какой работы? — Да той, выполнять которую его долго и успешно обучало государство. Тогда, в девяностых, спрос на киллеров, то есть платных убийц, был невероятно велик, время было такое. И кто только не брался за оружие, мечтая срубить легких деньжат, много было таких безбашенных ухарей в девяностых. Все они, за редким исключением, в тех же девяностых и остались."

"Но не Виталий. Прекрасно подготовленный, не страдающий лишними комплексами, избегающий изящной жизни и лишних знакомств, он без суеты пережил эпоху хмельного Бориски, последовавший за ней путинский гламур, и со сдержанным оптимизмом вступал в новые времена, понимая, что устойчивый спрос на его услуги сохранится. Строго законспирированный, с надежно разработанной системой подстраховки, он никогда не требовал запредельно высоких сумм за свою работу и не стремился засветиться в громких делах, понимая, что у их исполнителя по окончании акции шансов выжить еще меньше, чем у жертвы.

Отойдя подальше от хихикающих над его неловкостью коллег, он достал телефон, набрал высветившийся в окошке номер и услышал «алло».

— Здравствуйте, — чуть заикаясь, проговорил он в трубку. — Вы мне недавно звонили.