— У вас прекрасный вкус, — восторженно прощебетала она. — Breguet Classique, любимые часы нашего президента.

— Даже так? Тогда заверните. Кстати, сколько с меня?

— Шестьсот пятьдесят восемь тысяч.

— Всего?

— Всего.

— Оформляйте.

Убийца повернул голову и с интересом посмотрел влево. К площадке перед «Атриумом» подкатила целая кавалькада: роскошный черный «Майбах» с двумя джипами сопровождения со спецсигналами. Пока напуганные «крякалками» «бомбилы» освобождали место для парковки, из головной машины выскочил прапор в непонятной расцветки камуфляже и с компактным «Кипарисом» в правой руке. Выскочил и стал носиться туда-сюда перед входом, размахивая стволом и вращая грозно вытаращенными глазами, желая, видимо, таким образом до смерти напугать и разогнать всех до единого супостатов. Ко всему привыкшие москвичи и гости столицы, спокойно обходили стороной дурака со стволом и двигались дальше по своим делам. Побегав немного таким образом, прапор успокоился и, закурив, устроился у капота своей машины. Только после этого распахнулись дверцы второго джипа и, вылезшие наружу трое шкафоподобных молодцов в черных очках, в лучших традициях Голливуда, цепко схватив себя за гениталии, заняли позиции вокруг «Майбаха». Его шофер вышел, распахнул правую заднюю дверцу и помог вылезти пассажиру, высоченному, почти двухметровому усатому старикану в бобровой шубе и меховой шапке пирожком «Абрам-царевич». Грузно опираясь на палку, он двинулся к входу в торговый центр. Один из охранников шел впереди него, двое остальных — по бокам, по-прежнему не отнимая ладоней от ширинок. Прапорщик, докурив, бросил окурок под ноги, протяжно зевнул и залез в машину.

«Вот, клоуны, — хмыкнул про себя убийца. — «Бодигарды, блин». Сам он при необходимости успел бы с гарантией положить всю компанию секунд за пять, а за десять — скрыться, прихватив в качестве сувениров раритетный меховой «пирожок», трость и шубу.

Юрист вышел из торгового центра и остановился. Переложил пакеты из левой руки в правую и посмотрел на только что купленные часы (как у президента, надо же), с удовольствием полюбовался новехоньким перстеньком на мизинце и не торопясь направился к себе в Сыромятнический, благо до дома было метров пятьсот всего.

Убийца вышел из угнанной накануне «копейки» и, накинув на голову капюшон куртки, двинулся следом."

"— С дороги, овца! — оттолкнув оказавшегося на пути прохожего, Юрист повернул налево и, помахивая пакетами, двинулся к входу в арку. «Лизку вызвать, что ли, или Янку, а, может, их вдвоем? Или опять снять на ночь тот бордель в Татарском?» Эти приятные мысли оказались в его жизни последними.

На выходе из арки он как будто что-то почувствовал и слегка повернул голову, оглядываясь.