– Дааа… – понизив голос, протянул Прокопьев, – вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, Николай Викторыч…

– А уж как я не ожидал себя здесь увидеть… – усмехнулся Грядкин.

– За что же тебя?

– Так в деле все написано…

– Ну да, ну да… Мошенничество. Покупали и не платили. Использование подложных бланков и печатей. Ишь ты… Бланков и печатей…

Тут Прокопьев поднял на Грядкина глаза. Грядкин слегка улыбнулся и кивнул. Они поняли друг друга. «Не утерпел, не утерпел…» – подумал Прокопьев.

– Я тебе могу чем-нибудь помочь? – спросил он.

– Съездите к родителям… – попросил Грядкин. – Скажите, что я здесь. Пусть хоть не теряют…

– Хорошо… – сказал Прокопьев. – Скажу.

Грядкин тут же написал родителям коротенькое письмо. Признавался, что в тюрьме, но уверял, что ни в чем не виноват.

Через два дня Грядкина вызвали из камеры для встречи с адвокатом. Уже по сочувственному его взгляду Грядкин понял, что хороших новостей нет.

– Ходил я к твоим родителям… – сказал Прокопьев.

– И что? – спросил Грядкин.

– Отец дал тебе 500 рублей и велел передать, что это – все… – значительно проговорил Прокопьев. – Знать он тебя не знает, видеть не хочет. Я попросил было собрать характеристики на тебя от соседей, но они сказали, что ничего такого делать не будут – не хотят позора. И велели больше мне к ним не приходить.

Грядкин молчал. Глаза его тускло мерцали на дне черных колодцев. Прокопьев посмотрел в эти глаза и вздохнул – ему было все же жаль этого парня.

– Вот возьми… – достал он из портфеля какой-то пакет. – Жена тебе собрала домашнего.

Он еще помолчал, а потом сказал:

– Не ту грядку ты выбрал, Коля, не ту…

– Ничего… – проговорил Грядкин. – Пробьюсь…

Глава 7

– Что это? Что это, а? Это ты кому, сука, пишешь такие слова – «Любимый, вся твоя»?! Что-то мне ты такого уж сколько лет не говорила! Что, проститутка, хахаля завела?!

Радостев бушевал. На столе лежал сотовый телефон, тот самый, который Грядкин как-то раз купил Ирине. Тут же лежало и его тюремное письмо. Ирина с тоской подумала, что незачем было приносить это все домой. Но прятать было негде – работа у Ирины была теперь такая, что ничего своего она там не оставляла, боялась – пропадет.

У стены, злорадно ухмыляясь, стояла Ольга. Ирина поняла, что сноха и отыскала телефон и письмо. Не велик, впрочем, был тайник – в ванной на полке, в дальнем углу, за старыми банками и емкостями с разной бытовой химией она положила этот пакетик. Чего Ольгу понесло туда? «Шарится, везде шарится, сволочь…» – с ненавистью подумала Ирина.

– Что это за «Коля-Николай» такой, а?! – свирипел Радостев.

– Тебе-то какое дело? – пока спокойно ответила она.