Проплясала свою молодость, порхала, как стрекоза, провыбиралась, а сейчас хоть за кого, лишь бы замуж! Вот помяни мое слово, сама они к Николаю в постель прыгнула, сама! Окрутит Колю…

Виктор Грядкин вспомнил, как много лет назад он впервые проснулся с ней в одной койке и как не мог в то утро вспомнить ее имени. «Ну и что? – подумал он вдруг. – Живем же. Как люди живем».

– Нина, брось… – вдруг сказал он. – Мальчик взрослеет. А она женщина неплохая, это же все равно видно. Лишнего не говорит, не напивается, песни не горланит – воспитание, хоть и из деревни. Привел бы Коля свою ровесницу, фиг бы ты дождалась, чтобы она тебе на кухне помогала, да потом еще посуду с тобой вместе мыла. Так?

– Ну… Так… – нехотя признала мать. – Но попомни мое слово – не доведет она Колю до добра…

В новогоднюю ночь они были одни. В полночь налили шампанское, чокнулись гранеными стаканами.

– Загадывай желание… – сказал Грядкин, когда куранты начали бить.

– И ты… – сказала она.

– А я уже… – ответил Грядкин. Он подумал: «Хочу, чтобы мы всегда были вместе, и чтобы у нас все было хорошо!».

– Ну и я сейчас загадаю… – сказала Ирина и задумалась – что же загадать? Она уехала из дома, как-то невразумительно пояснив Александру, что едет к матери в деревню. Александру в общем-то не было или почти не было дела до того, где его жена проведет Новый год, а вот Нэлла Макаровна и тем более Ольга, Ирина знала, хоть и не замечали ее, когда она была, зато отлично разглядят, что ее нет. От мыслей, что и как теперь будет, у Ирины сжималось сердце, как сжималось еще когда она была маленькой девчонкой и слушала страшные сказки. «Но в сказках-то гарантирован хороший конец… – невесело подумала она. – А тут – не поймешь».

– И я загадала… – сказала она, так ничего и не загадав. Тут же она подумала: «Хочу, чтобы все это как-нибудь – как угодно – но утряслось!». Но тут куранты перестали бить и Ирина так и не поняла – успела она или нет. Да стало и не до того – Грядкин поцеловал ее и все для них снова потонуло в жгучей волне желания…

Глава 11

– Зря, зря, Николай Викторыч, ты уезжаешь! Вот ты уже военной юстиции лейтенант, а послужишь еще годиков пять – уже, глядишь, большую звезду дадут… У нас, в военной прокуратуре, продвижение быстрое… – говорил Прокопьев Грядкину. Они сидели в прокопьевском кабинете вдвоем, в одних форменных рубашках, с отстегнутыми галстуками. На столе стоял коньяк, маленькие рюмочки для него и лимон в тарелке.

– Не мое это, Анатолий Кириллович, не мое… ответил Грядкин. – Получается, но душа не радуется. Я хочу быть сам себе хозяин. Сейчас вон – капитализм, зарабатывай, богатей!

– А, вон ты про что… – сказал Прокопьев.