Грядкин вытащил из кармана бумажник. Он был солидный – Грядкин долго его выбирал, с этого бумажника начиналась его настоящая взрослая жизнь, и он был для него как золотая монета, которую кидают в основание фундамента при закладке дома. Деньжата в бумажнике водились – после работы Грядкин и здесь освоился в шоферском мире и понемногу приторговывал запчастями. При виде толстенькой ровненькой пачки денег Грядкин улыбнулся. У него есть деньги, у него есть квартира, к нему приезжает любимая женщина. «Все будет хорошо… – подумал он. – Да все уже и так хорошо»…

Глава 9"

"Утром 29 декабря Грядкин вытанцовывал на автовокзале – ударил мороз, а он решил быть при параде, и оделся в шинель, аккуратные брючки и аккуратные ботиночки. Вся эта одежда тепла давала мало. Однако уйти внутрь автовокзала Грядкин не мог – вот приедет Ирина, где же она будет его искать? Он бросался к каждому приближающемуся автобусу, приглядывался к табличке, разбирал надпись и, огорченный, махал рукой – не то. Грядкин грел уши руками, потом пытался согреть руки в перчатках, но те, кожаные, давно уже стояли от мороза колом и тепла не давали.

– Младший лейтенант, а младший лейтенант… – вдруг пропел сзади него женский голос, и он, еще не обернувшись, уже знал, что это она.

Он обернулся. Они смотрели друг на друга и не знали, что делать – еще с тех, прежних времен, они опасались целоваться на улице, и даже теперь не могли через эту опаску переступить.

– Ну привет… – сказала она. – Просто прохожий Коля Грядкин.

– Привет… – сказал он.

Она приблизилась и поцеловала его в щеку.

– Да ты заледенел… – сказала она. – Как Деда Мороза целую. Пошли быстрее куда-нибудь тебя отогревать.

Он отобрал у нее сумку и они побежали к стоянке такси. Пока ехали, переглядывались и улыбались друг другу. Отогревшийся Грядкин показывал ей на высоченную нарядную елку, на большие памятники и громадные здания, мимо которых они ехали. Он был как мальчишка, который хвастается своими новыми игрушками. Ирина чувствовала, что он как мальчишка, и от этого на душе становилось особенно тепло.

В офицерском общежитии все было увешано гирляндами и бумажными снежинками. Дежурный поверх пилотки имел дед-морозовский колпак и к нему со смехом приложил руку. Грядкин засмеялся в ответ.

– С наступающим! – прокричал дежурный им вслед.

– Сейчас… Сейчас я покажу тебе мое… наше жилище… – сказал Грядкин, роясь в кармане и одновременно радуясь тому, что слово «наше», кажется, не обидело ее. Тут он нашел ключ, отпер дверь и распахнул ее перед Ириной.

– Входи первая… – сказал он. – Только подожди – я включу свет.

Она вошла. Он включил свет. Она огляделась. Комнатка была квадратной и удивительно маленькой. Из прихожей ей был виден диван.