Каждое утро радио передавало сводку Совинформбюро: немцы несут огромные потери, особенно в авиации, танках и живой силе.

Женщины задавали товарищу Дегтярю один и тот же вопрос, вернее, два вопроса: когда наши перейдут в наступление, и закончится война до осени или может затянуться на весь сентябрь? По первому вопросу Иона Овсеич прямо отвечал, что если бы в мире нашлось командование, которое заранее оглашает сроки контрнаступления, то, надо думать, от этого командования и его армии остался бы один мыльный пузырь. Что же касается второго вопроса, то есть удастся ли покончить с Гитлером в течение лета, здесь многое зависит от того, как поведут себя народы в оккупированной Европе и в самой Германии.

Мадам Малая лично не сомневалась, что народы Европы и рабочий класс Германии, хотя компартия в глубоком подполье, а товарищ Тельман в тюрьме, еще неделя, еще месяц — скажут свое веское слово. Соня Граник говорила, дай бог, и обязательно спрашивала, почему рабочий класс Германии до сих пор не скинул Гитлера.

— Соня, — качала головой мадам Малая, — только что я тебе объясняла: Эрнст Тельман в тюрьме, а другого такого Тельмана на сегодня в Германии нет. Значит, надо сначала освободить Тельмана.

Да, соглашалась Соня, надо сначала освободить Тельмана, но кто же будет освобождать, если все немцы — фашисты? Оля Чеперуха признавалась, она тоже считает, что все немцы — фашисты, Клава Ивановна всплескивала руками и удивлялась, что эти две дуры — ее соседи и живут с ней в одном дворе.

Бои происходили в районах, которые лишь год назад вошли в состав СССР, и Красная Армия, чтобы не иметь лишних потерь, отходила к старым границам, где были укрепления из железобетона и брони, построенные еще до тридцать девятого года, то есть до войны с Финляндией и Польшей.

Газета «Большевистское знамя» сообщала, что сельскохозяйственный институт подготовил из числа студентов новую партию механизаторов и отправляет на уборочную кампанию. Одесский молочный комбинат ежедневно печатал свои объявления: отпускается сыворотка в неограниченном количестве по цене двадцать рублей за тонну. Кто жил на Молдаванке, Пересыпи, Фонтане и держал хозяйство, покупал сыворотку целыми бочками.

Саша и Петя Котляр прислали домой открытку: за отличные успехи в боевой и политической подготовке они получат в июле на десять дней отпуск, папа с мамой должны организовать достойную встречу. На открытке стоял штемпель: двадцать первое июня.

Все, сказала Аня, больше она не откладывает: пусть эти три дня, на которые она уедет к детям, больница выкручивается как знает. Сегодня на харьковский поезд уже поздно — она возьмет билет на завтра."

"Аня собрала свой чемодан заблаговременно, чтобы потом не было спешки.