Аня сначала не реагировала, потом вдруг заплакала, замотала головой и сказала по-еврейски, пусть Бог пошлет ей смерть: она заслужила, и на душе у нее предчувствие, что она больше никогда не увидит своих сыновей.

— Перестань паниковать! — сказала Клава Ивановна. — Саша и Петя только год назад поступили в летное училище, а там учатся три года: пока они закончат, люди уже забудут про войну.

Нет, застонала Аня, на сердце ей давит предчувствие, что она больше никогда не увидит своих сыновей.

— Иосиф, — приказала Клава Ивановна, — пойди сейчас же на вокзал и принеси ей билет прямо до Харькова. Пусть едет к своему Саше и своему Пине, а когда вернется, будем говорит по-другому.

— Аня, — обратился Иосиф, — ты хочешь?

Да, сказала Аня, она хочет, пусть возьмет билет на послезавтра: она должна договориться на работе и приготовить какой-нибудь пирог для детей, чтобы не приезжать с пустыми руками.

Внизу, на первом этаже, Оля Чеперуха топала ногами, тарабанила, как припадочная, крышкой по кастрюле и требовала, чтобы в такое время Зюнчик забрал назад свои документы из артиллерийской спецшколы, а Иона со своим сыном доказывали наоборот — как раз теперь самое время поступать."

"— Зюня, сделай, как говорит родная мама, — Оля с силой дернула себя за волосы, — или сегодня вы последний раз видите ее на этом свете!

Иона схватил ведро с водой, поднял над головой, швырнул на пол и потребовал, чтобы у него в доме не устраивали истерику и не брали за горло: Красной Армии нужны хорошие кадры, и он даст эти кадры!

— Идиот, — заплакала Оля. — Он же совсем ребенок, он еще ничего не успел видеть на свете.

Зюнчик сказал, он уже все видел и все понимает, и пусть за него не волнуются.

Оля заплакала еще громче, хотела обнять сына, но сын сделал по-солдатски кругом и вышел из комнаты.

— Сволочи, — Оля прижала пальцы к вискам и раскачивалась на стуле. — Я всегда была для вас куховарка и домработница, а что у меня на сердце, никто не хотел знать. Сволочи.

В три часа Иона Овсеич вернулся из райкома. За десять минут все жильцы, кто был на данный момент дома, собрались в форпосте.

— Товарищи, — сказал Иона Овсеич, — все слышали выступление Вячеслава Михайловича Молотова по радио. Гитлеровские головорезы, вооруженные до зубов по последнему слову техники, в четыре часа ночи, под покровом темноты, напали на пограничные районы нашей Родины. Одновременно немецкие самолеты бомбили пограничные пункты, аэродромы, железнодорожные станции и крупные города на всем протяжении от Черного моря до Ледовитого океана.

Иона Овсеич сделал небольшую паузу и сообщил, что имеются сведения о первых успехах на ряде участков, где в бой вошли регулярные части Красной Армии. Однако надо понимать со всей честностью, что мы имеем дело с коварным и опасным врагом.